ГЛАВА 10. Медовый логик

— Это не экскурсия, — говорю я. — Это похищение.

— Это приглашение, — возражает Жека, не замедляя шага. — Ты просто не успела согласиться до того, как мы уже пришли. Логистический нюанс.

Пасека у него за домом — шесть ульев, выкрашенных в разные цвета. Синий, зелёный, два белых, оранжевый и один совершенно необъяснимый — в мелкий цветочек.

— Это что?

— Особая серия. Лимитированная. Не смотри долго — у некоторых кружится голова.

— Ты как сюда попал вообще? — спрашиваю я.

— Сломался. — Он говорит это просто, без жалости к себе. — Работал в крупной компании, писал программы. Хорошая зарплата, хорошая квартира, хорошая жизнь по всем параметрам. А потом в какой-то день не смог встать с кровати. Не заболел — просто не смог.

— И пчёлы?

— Пчёлы появились случайно. Сосед уезжал, отдал улей. Я взял, потому что неловко было отказать. — Он пожимает плечами. — А потом оказалось, что они не дают умереть. Потому что если не кормишь пчёл — они жужжат так, что хочется жить, лишь бы замолчали.

Я смеюсь.

— Ты не жалеешь? О Москве?

— Жалею иногда. О нормальном кофе. О людях, с которыми работал. — Пауза. — Но потом выхожу, вижу море — и как-то меркнет. Море каждый день другое. Ни один день не повторяется.

Потом — между делом, намазывая мёд на хлеб:

— Ланцов о тебе спрашивал. Ну, типа невзначай. Как там дом, не собирается ли уезжать.

Я намазываю варенье медленно.

— У него невзначай — это как маяк невзначай светит, — говорит Жека. — Либо светит, либо нет.

Я делаю вид, что мне всё равно. Он делает вид, что верит.

Тимур ждёт у причала — я вижу его, когда иду обратно. Стоит у небольшой лодки, проверяет мотор. Поднимает голову.

— Пойдёшь?

— Куда?

— В море. Недалеко.

Лодка маленькая, деревянная, пахнет смолой и рыбой. Я смотрю на неё, потом на море — серое, с мелкой рябью. Живот холодеет.

— Я не очень...

— Знаю. — Он протягивает руку. — Пойдём.

Отходим от берега. Мотор работает ровно. Каменец уменьшается за спиной — сначала видны дома, потом только маяк, потом только скалы.

Я сижу прямо и смотрю на воду.

— Ты боишься волн? — спрашивает он.

— Они большие.

— Небольшие. — Пауза. — Не смотри на волну. Смотри, куда она идёт.

Я пробую. Смотрю не на гребень, а вперёд — туда, куда волна движется, туда, где она сходит на нет у скалы.

Странно — но отпускает. Немного.

— Лучше?

— Немного.

Он глушит мотор. Мы качаемся на лёгкой волне — тихо, только вода о борт. Берег далеко, небо близко. Я смотрю на маяк с воды — первый раз вижу его так, со стороны, как видели его корабли когда-то.

Он огромный отсюда. И одинокий.

— Отец поднимался на него каждый вечер, — говорю я тихо.

— Знаю.

— Смотрел вот на это.

— Наверное.

Волна качает лодку. Я держусь за борт. Его рука — рядом с моей рукой на борту. Не касается. Просто рядом.

— Не смотри на волну, — повторяет он тихо. — Смотри, куда она идёт.

Я смотрю на него.

Он смотрит на воду. Но щека — чуть тронута тем, что у другого человека называлось бы улыбкой.

Мы возвращаемся к берегу молча. Солёный ветер — в лицо. Маяк провожает нас с мыса — серый, неподвижный, мой.