ГЛАВА 1. ВОРОТА

Машины не было.

Я стояла на парковке у дома, в семь утра, в юбке-карандаш, на каблуках, с сумкой через плечо и с ключами в руке, и смотрела на пустое место, где вчера вечером стоял мой белый «Солярис».

Пустое. Место. Без машины.

Я достала телефон. Открыла приложение парковки. Оплата: вчера, 19:42, триста рублей, статус «оплачено». Скриншот на всякий случай. Квитанция на почте. Выписка с карты.

Позвонила в ГИБДД:

— Добрый день, белый «Хёндай Солярис», госномер...

— Минуточку. Ваш автомобиль эвакуирован за неоплаченную парковку. Эвакуаторная служба «КрюкТранс». Адрес штрафстоянки...

— Какую НЕОПЛАЧЕННУЮ?! Я оплатила! У меня чек! У меня скриншот! У меня выписка с карты!

— Обратитесь на штрафстоянку. Телефон...

Записала. Набрала. Гудок, второй, третий. Голос, сонный, мужской, с заиканием:

— «КрюкТранс», Роман, д-добрый день.

— Какой добрый?! Вы забрали мою машину! Белый «Солярис»! Парковка ОПЛАЧЕНА! Вот чек, вот приложение, вот скриншот! Где моя машина?!

— Э-э... минуточку... «Солярис» белый... да, есть. Н-находится на нашей стоянке. Для возврата н-необходимо оплатить штраф и стоимость эвакуации...

— Какой ШТРАФ?! ПАРКОВКА ОПЛАЧЕНА!!

— Н-ну, по нашим данным...

— По ВАШИМ данным?! А по МОИМ данным, у меня чек на руках! И квитанция! И скриншот! Ваша система ошиблась, а вы УКРАЛИ мою машину!

Тишина. Потом, робко:

— М-может, приедете на стоянку? Р-разберёмся на месте...

— Приеду. Через полчаса. И если через полчаса моя машина не будет стоять перед воротами, заведённая, с полным баком и с извинениями, я подам в суд. На вашу контору, на вашего директора и лично на вас, Роман. Вам понятно?

— П-понятно.

Положила трубку. Вызвала такси.

В такси пыталась дышать ровно, но не получалось. Я опаздывала на работу. В «ЮгСтрах» планёрка в восемь тридцать, и Михалыч, мой начальник, не любит, когда опаздывают. Михалыч не любит вообще ничего, кроме тишины, отчётов в срок и крепкого чая, но опоздания он ненавидит особенно.

Позвонила ему:

— Пал Михалыч, доброе утро. Я задержусь.

— Мирзоева, у нас планёрка.

— Знаю. У меня машину эвакуировали. Незаконно. Еду разбираться.

— Незаконно?

— Парковка оплачена. Чек есть. Система глюканула.

Пауза. Потом Михалыч, и в голосе что-то похожее на уважение:

— Мирзоева, не разнеси им контору. Ты мне нужна на работе, а не в ИВС.

— Постараюсь, Пал Михалыч.

— Не постарайся. Сделай. И привези мне их договор, если есть. Посмотрю, за что зацепиться.

Михалыч положил трубку. Редкий мужик: не сочувствует, не утешает, а сразу думает, как помочь. За это я его и терплю, несмотря на тишину, отчёты и чай.

Такси выехало на окраину. Промзона. Бетонные заборы, склады, гаражи, и посреди этого серого уродства, за забором из профнастила, стоянка «КрюкТранс». Жёлтые эвакуаторы в ряд, логотип на воротах, камеры по углам.

Я вышла из такси и подошла к воротам. Заперто. Звонок. Нажала.

Тишина. Нажала ещё раз. И ещё.

Дверь бытовки открылась, и вышел парень лет двадцати пяти: лохматый, в мятой куртке, с кружкой чая в руке и с таким выражением лица, будто его разбудили посреди самого лучшего сна в жизни.

— Чего?

— Мирзоева Карина Тимуровна. Мой «Солярис» белый, госномер А547КМ, стоит на вашей стоянке. Незаконно.

— А... это вы звонили? Ну, штраф оплатите и...

— Штраф. За что?

— Ну, за парковку. Неоплаченную.

Я достала телефон. Развернула к нему экраном. На экране чек, скриншот приложения, выписка с карты. Три документа, три доказательства, три причины, по которым этот парень сейчас будет открывать ворота и выкатывать мою машину лично.

— Видишь? Оплачено. Вчера. В 19:42. Триста рублей. Статус «оплачено». Что ещё нужно?

Он уткнулся в экран. Потом в меня. Потом опять в экран.

— Ну... у нас по базе показывает «неоплачено»...

— Ваша база ошиблась. Мои документы не врут. Открывай ворота.

— Я не могу без начальства...

— Где начальство?

— К-крюк... то есть, Георгий Арменович... он на объекте... будет после обеда...

После обеда. ПОСЛЕ ОБЕДА. Я стою тут, в семь тридцать утра, на каблуках, на окраине Краснодара, перед запертыми воротами, и этот мальчик в мятой куртке говорит мне «после обеда».

— Позвони ему.

— Я не могу, он занят...

— Позвони. Ему. Сейчас.

— Он не любит, когда звонят по утрам...

— А я не люблю, когда воруют мою машину! ЗВОНИ!

Он достал телефон. Набрал. Гудки. Потом голос, громкий, весёлый, с лёгким акцентом:

— Серый, чего?

— К-крюк, тут женщина пришла. За «Солярисом». Г-говорит, парковка оплачена. Показывает чек.

— Скриншот или бумажный?

— Скриншот. И выписку с к-карты.

— Пусть принесёт бумажную квитанцию. Скриншот не принимаем. До свидания.

Гудки. Серый убрал телефон и развёл руками:

— Вот... бумажную квитанцию надо...

Я стояла и смотрела на него. Потом на забор. Двухметровый, из профнастила. Потом на ворота. Замок, цепь. Потом на свою юбку. Карандаш, до колена, узкая. Потом на каблуки. Семь сантиметров, острые, итальянские, подарок себе на двадцать девять лет.

Внутри меня что-то переключилось. Тихо, без щелчка, без драмы. Просто было «нет», а стало «да».

Я юрист. Я цивилизованный человек. Я подам в суд. Я буду действовать по закону. Я соберу документы, напишу претензию, найду адвоката...

К чёрту.

— Ты сейчас отойдёшь от ворот, — я сняла правый каблук и взяла его в руку, — или я перелезу через забор.

Серый моргнул:

— Чего?!

— Отойди. От ворот.

— Вы чего, вы не можете тут...

Я сняла второй каблук. Сунула оба в сумку. Подошла к забору. Потрогала верхний край. Острый, гадина, порежусь. Плевать.

Подтянулась. Руки на верхнем крае, пальцы цепляются за металл, острый, режущий. Юбка натянулась. Трещит. Плевать. Перекинула правую ногу, зацепилась коленом, шов юбки разошёлся с таким звуком, будто рвали бумагу. Плевать. Перекинула вторую ногу, повисла на руках, оттолкнулась и спрыгнула.

Гравий под босыми ногами. Мелкий, острый, горячий от утреннего солнца.

Серый бежал к воротам:

— СТОЙТЕ!! ВЫ НЕ МОЖЕТЕ!!

Могу.

Я побежала. По гравию, босиком, с сумкой через плечо, мимо первого ряда машин, мимо второго, к третьему. Белый «Солярис», мой «Солярис», стоял между серой «Ладой» и чёрной «Шкодой», целый, невредимый, мой.

Запасные ключи в сумке. Всегда. Потому что я Карина Мирзоева, и у меня есть запасные ключи от всего: от машины, от квартиры, от офиса, от ящика стола и от ежедневника. Потому что мир ненадёжный, люди ненадёжные, а запасные ключи не подведут.

Открыла. Села. Завела. Двигатель заурчал, родной, знакомый, и на секунду я откинулась на спинку и замерла. Мой «Солярис». Моя машина. Мои колёса, мой руль, моё кресло с подушкой для поясницы, которую мне подарила мама.

Потом открыла глаза и посмотрела на ворота.

Серый стоял перед ними. Руки в стороны. Ноги на ширине плеч. Кружка с чаем в правой руке.

Герой.

Я включила передачу. Газанула. «Солярис» покатился по гравию, набирая скорость, и Серый успел увидеть мои фары, мой бампер, моё лицо за лобовым стеклом, прежде чем отпрыгнул в сторону. За секунду. Или за полсекунды. Кружка полетела в одну сторону, чай в другую.

Удар. Металлический, гулкий, как удар в колокол. Створка ворот согнулась, заскрежетала, сорвалась с петель и покатилась по асфальту. Вторая створка повисла, покачиваясь. Профнастил звенел, как кастрюля.

«Солярис» вылетел на улицу. Царапины на бампере, вмятина на правом крыле, кусок профнастила торчал из решётки радиатора. Плевать. Плевать на царапины, плевать на вмятину, плевать на профнастил.

Я развернулась и поехала по улице, босиком, в рваной юбке, с разодранными руками, из которых текла кровь на руль. И внутри меня было пусто, тихо и спокойно, как после грозы.

Доехала до работы. Припарковалась. Достала из бардачка салфетки, вытерла руки, заклеила порезы пластырем (в бардачке есть всё, я же Карина Мирзоева). Натянула запасную юбку из багажника (да, у меня запасная юбка в багажнике, потому что мир ненадёжный). Надела каблуки. Посмотрела в зеркало.

Нормально. Порезы на руках под рукавами. Колено ободрано, но под юбкой не видно. Лицо спокойное.

Зашла в офис. Планёрка началась десять минут назад.

Михалыч оторвался от бумаг:

— Мирзоева? Разобралась?

— Разобралась, Пал Михалыч.

— Машину вернула?

— Вернула.

— Контору не разнесла?

Пауза.

— Ворота разнесла.

Михалыч снял очки. Протёр. Надел обратно.

— Какие ворота?

— Входные. На стоянке. Из профнастила. На «Солярисе».

Тишина в кабинете. Четыре коллеги сидели с открытыми ртами. Инна из отдела продаж прикрыла рот рукой. Вадим из бухгалтерии застыл с ручкой в воздухе.

Михалыч кашлянул:

— Мирзоева, ты уволена.

Пауза.

— Шучу. Садись. И напиши мне иск. На «КрюкТранс». Незаконная эвакуация, возврат стоимости, ремонт бампера, моральный ущерб.

— Уже пишу, Пал Михалыч.

— И, Мирзоева...

— Да?

— Больше никаких ворот. Пожалуйста.

Села за стол. Открыла ноутбук. Руки саднили под пластырем, колено пульсировало, а в голове было ясно и чётко, как в хорошем юридическом документе.

Иск. Незаконная эвакуация транспортного средства. Истец: Мирзоева Карина Тимуровна, 29 лет. Ответчик: ООО «КрюкТранс», генеральный директор Петросян Георгий Арменович.

Пробила его по базе. Тридцать четыре года. Одна судимость: угон, 2012 год, колония-поселение, полтора года. Вышел в 2013-м. После этого чисто. ООО «КрюкТранс» зарегистрировано в 2015-м. Восемь эвакуаторов. Договоры с ГИБДД и парковочными службами.

Угонщик. Бывший угонщик стал эвакуаторщиком. Иронично.

Требования: возврат стоимости эвакуации (восемь тысяч рублей), ремонт бампера (пятнадцать тысяч, по предварительной оценке), моральный ущерб (пятьдесят тысяч). Итого: семьдесят три тысячи рублей.

Написала за час. Перечитала. Поправила. Перечитала ещё раз. Идеально.

Отправила в мировой суд. Копию, заказным письмом, на адрес ООО «КрюкТранс».

В обед позвонил Рустам, брат:

— Кариночка, привет. Как дела?

— Нормально, Рустам. А ты чего звонишь в обед? Случилось что?

— Мне тут коллега из ГИБДД рассказал интересную историю. Про бабу, которая на «Солярисе» вынесла ворота штрафстоянки. Ты не знаешь, кто это?

Молчание.

— Кариночка?

— Рустам, не начинай.

— КАРИНОЧКА!! ТЫ ВЫНЕСЛА ВОРОТА?! НА СВОЕЙ МАШИНЕ?! ТЫ ЧТО, ЕБАНУЛАСЬ?!

— Рустам, они забрали мою машину незаконно! Парковка была оплачена! Я...

— ТЫ МОГЛА ПОЗВОНИТЬ МНЕ!! Я УЧАСТКОВЫЙ!! Я бы приехал, разобрался, составил протокол! А ТЫ ВЫНЕСЛА ВОРОТА!!

— Рустам, я разобралась сама.

— САМА!! Разобралась!! Ворота!! Кариночка, ты как отец! Он тоже сначала ломает, а потом думает!

— Я сначала подумала. А потом сломала. Разница.

Рустам замолчал. Потом, тише:

— Тебе ничего не будет?

— Я подала иск на них. Они подадут встречный на меня. Разберёмся в суде.

— Встречный? За что?

— За ворота. Они наверняка оценят их в миллион. Хотя там профнастил за тридцать тысяч.

— Кариночка, если тебе нужен адвокат...

— У меня есть адвокат. Вера Львовна.

— Бульдог?

— Не называй её так. Она профессионал.

— Она профессионал, который выглядит как бульдог, кусает как бульдог и стоит как три бульдога.

— Рустам. Всё будет нормально.

— Нормально?! Ты вынесла ворота на «Солярисе»! Босиком! В юбке! По ГИБДД уже мемы ходят!

— КАКИЕ МЕМЫ?!

— Серый, охранник, снял на телефон. Последние три секунды. Как ты выезжаешь из проёма. Уже в трёх чатах.

Я положила трубку. Открыла Телеграм. Нашла. Три секунды видео: белый «Солярис» выезжает из разбитых ворот, за рулём женщина, лицо не видно (слава богу), подпись «Когда парковка оплачена, а тебя не слышат».

Семьсот просмотров. За три часа.

Закрыла Телеграм. Закрыла ноутбук. Положила голову на стол.

— Мирзоева, ты в порядке? — Инна из-за соседнего стола.

— В порядке, Инна. Просто... день длинный.

— Это потому что ты ворота ломаешь по утрам. Попробуй йогу.

— Инна, если ты ещё раз скажешь «йога», я тебе степлер в чай положу.

Инна замолчала. Мудро.

Вечер. Дома. Квартира маленькая, но моя: одна комната, кухня, балкон с видом на парковку (где раньше стоял мой «Солярис», а теперь он стоит внизу, побитый, поцарапанный, с профнастилом в решётке, но мой).

Рваную юбку выкинула в мусорку. Каблуки целы, слава богу, итальянские, крепкие. Колено промыла, заклеила. Руки обработала, перевязала.

Прокурор, мой кот, рыжий, толстый, с жёлтыми глазами и с выражением лица Верховного судьи, сидел на столе и смотрел на меня с осуждением.

— Не смотри на меня так.

Он моргнул. Медленно. Это означало: «Я тебя осуждаю, но кормить ты меня всё равно будешь.»

Насыпала ему корма. Поставила чайник. Чёрный чай, крепкий, с бергамотом. Мамин рецепт. Когда мне плохо, когда мне хорошо, когда мне никак, мама говорит: «Чай, доченька. Чай решает всё. Кроме мужиков. Мужиков решает скалка.»

Позвонила мать:

— Кариночка, как дела?

— Мам, я сегодня снесла ворота.

— Какие ворота?

— На штрафстоянке. На «Солярисе». Они забрали мою машину незаконно, а охранник не хотел отдавать.

Молчание. Долгое.

— Кариночка, ты как отец. Он тоже сначала ломает, потом думает.

— Я сначала подумала, мам. А потом сломала.

— Ну и дура. Но отважная. Как отец. Он мне забор сломал, когда ухаживал. Перелез на балкон, упал, сломал и забор, и ногу.

— Я знаю, мам. Ты рассказывала. Сто раз.

— И расскажу ещё сто. Потому что мужик, который ломает забор ради бабы, это серьёзно. А баба, которая ломает ворота ради машины... это Мирзоева.

Я засмеялась. Тихо, устало, но засмеялась.

— Мам, мне иск подали. Встречный. За ворота.

— На сколько?

— Ещё не знаю. Но думаю, накрутят.

— Пусть крутят. У тебя Вера Львовна. Она их сожрёт.

— Мам, откуда ты знаешь про Веру Львовну?

— Доченька, я знаю всё. Я мать. Это моя работа. Чай пей и ложись. Завтра будет легче.

— Мам, а если не будет?

— Будет. Потому что хуже, чем сегодня, уже некуда. Ты сломала ворота, стала мемом и порезала руки. Куда хуже?

Права. Куда хуже.

Положила трубку. Пила чай. Прокурор лежал у ног и мурлыкал, и от его мурлыканья вибрировал пол, а от пола вибрировали мои босые ступни, исцарапанные гравием.

Потом зашла в Телеграм. Видео: тысяча двести просмотров. Комментарии: «Царица!», «Вот это баба!», «Замуж за неё!!», «У неё муж есть?» и одно, тихое, без восклицательных знаков: «Красавица. Ворота починю. Крюк.»

Я уставилась в экран.

«Красавица. Ворота починю. Крюк.»

Петросян. Георгий Арменович. Бывший угонщик. Нынешний эвакуаторщик. Который украл мою машину, не захотел отдавать и теперь комментирует мем с моим «Солярисом» в трёх чатах Телеграма.

Я заблокировала его.

Потом разблокировала.

Потом заблокировала снова.

Прокурор поднял голову. Уставился. С осуждением.

— Заблокировала, — объяснила я коту. — Окончательно.

Он отвернулся. Даже кот мне не верил.

Телефон зазвонил. Незнакомый номер.

— Мирзоева?

— Кто это?

— Адвокатская контора «Южный щит». Вам назначено заседание по встречному иску ООО «КрюкТранс». Сумма требований: триста тысяч рублей. Дата заседания: через две недели.

Триста тысяч. За ворота из профнастила. За тридцать тысяч рублей.

Я положила трубку, допила чай и набрала Веру Львовну.

— Вера Львовна, Мирзоева.

— Кариночка, я уже в курсе. Рустам позвонил. Триста тысяч за профнастил?

— Триста.

— Ну, Кариночка. Это будет весело.