ГЛАВА 3

Первое утро без Димы.

Я проснулась в семь – будильник ещё не звонил. Первое марта, среда. Квартира казалась огромной. Вчера, пока мы с детьми прятались у родителей, Дима вывез свои вещи. Остались мелочи: бритва в ванной, пара носков в корзине, недочитанный бизнес-бестселлер на тумбочке. Я сгребла всё в пакет и поставила у порога – заберёт, когда придёт за документами.

На кухне – непривычная чистота. Ни его грязной кружки в раковине, ни крошек на столе. Я достала свою любимую чашку с котиками – подарок Маши на день рождения. Раньше прятала её, Дима говорил «детская посуда, несерьёзно». А теперь – пью из неё, и мне плевать.

Телефон разрывался: семь чатов, тридцать семь сообщений, пятнадцать пропущенных. Новости об аресте руководства «ЛогистикТрейд» разлетелись по городу мгновенно. Всем вдруг понадобились подробности. Я выключила звук и перевернула телефон экраном вниз. Пусть мир подождёт.

В дверях появился Илья – сонный, в пижаме с человеком-пауком, из которой давно вырос, но расставаться отказывался.

– Мам, что на завтрак?

– Омлет?

– С сыром?

Я кивнула. Он улыбнулся – а улыбка у сына сейчас такая редкость. Подошёл сзади, обнял, уткнулся лбом в плечо.

– Будет лучше? – шёпотом.

Я посмотрела ему в глаза – карие, как у отца, только ресницы мои.

– Думаю, да. Папа никуда не денется. Просто будет жить отдельно. Сможете видеться, когда захотите.

– А если я не захочу?

– Тогда не будешь. Никто не заставит.

Он кивнул и сел за стол:

– Значит, омлет с ветчиной. И помидорами. И перцем. И вообще со всем, что найдёшь.

Я рассмеялась. Аппетит у подростка – хороший знак.

Пришла Маша – уже одетая, причёсанная, с лёгким макияжем. Джинсы, свитер оверсайз, кеды.

– Ты куда так рано?

– В школу. Репетиция к концерту. Восьмое марта скоро. Я буду петь.

Я чуть не выронила венчик. Маша не пела на публике с пятого класса – забыла слова на выступлении и с тех пор на сцену ни ногой.

– Ты? Петь? На сцене?

– А что такого? – она пожала плечами, и в глазах мелькнул дерзкий огонёк. – Папы теперь нет. Надо быть смелее.

Меня как обожгло. Без отца. Старшая в семье. В шестнадцать. Я хотела что-то сказать, но горло перехватило – не от печали, от гордости.

– Что будешь петь?

– Сюрприз. Придёшь?

– Конечно.

– Только папу не зови.

– Не позову.

Маша намотала кольцо на палец – её привычка, когда нервничает.

– Вообще не хочу, чтобы он там был. Это мой момент. Без его вранья.

Сказано жёстко. Но честно.

Завтрак прошёл в непривычной тишине – не тяжёлой, а спокойной. Илья рассказывал про новую игру, Маша листала фото в телефоне, а я пила чай из кошачьей чашки и думала: впервые за долгое время я не чувствую тревоги. Будто тяжеленный рюкзак, который я таскала месяцами, наконец сняли.

****

К полудню дети разошлись: Маша на репетицию, Илья к другу. Я осталась одна. Надо бы на работу, но вместо этого села за стол, открыла ноутбук и вставила флешку Жанны.

Папка «Переписка Д. и Е.». Дима и Елена. Хотелось перепроверить каждую деталь – даты, суммы, схемы. Понять, насколько глубоко он увяз.

Сначала письма были осторожными:

«Д., обрати внимание на предложение от Шанхайской торговой. Условия интересные. – Е.»

«Изучил. Можно попробовать. Осторожнее. – Д.»

А потом превратились в откровенные:

«Милый, налоговая принюхивается. Круглова задаёт неудобные вопросы. Что делать? – Е.»

«Круглову уберём. ВГ уже говорил с безопасностью. С налоговой разберёмся – у нас там свои люди. Не парься, котёнок. – Д.»

Котёнок.

Меня словно ударили. Точно так Дима называл меня – лет пятнадцать назад. Потом перестал. Сказал – мы слишком взрослые для нежностей. А для двадцатишестилетней любовницы – в самый раз.

Я листала дальше. Фото: они вдвоём на пляже, в постели. Те самые «командировки» в Турцию. «Спасибо за волшебный вечер. Давно такого не испытывала. Е.» – «Это только начало, малышка. D.»

Малышка.

Я закрыла ноутбук. Хватит.

***

Дверной звонок. Заглянула в глазок – и обомлела.

Елена Красавина. Молодая, красивая, в дорогом пальто. Волосы уложены идеально, макияж безупречен. Любовница моего мужа стоит на моём пороге.

Я открыла дверь, но цепочку не сняла.

– Чего тебе?

– Нам нужно поговорить, – голос ровный, почти дружелюбный. – Можно войти?

– Нет.

– Анна Сергеевна, я не враг. Хочу помочь.

– Помочь? – я рассмеялась. – Ты год спала с моим мужем, участвовала в схеме, подделывала мою подпись – и хочешь помочь?

– Именно поэтому, – сказала она спокойно. – Я знаю всё изнутри. Кто участвовал, как выводились деньги, где лежат активы.

– Зачем тебе это?

– Я тоже оказалась крайней. Директор сдаст меня первой.

Она достала из сумочки конверт и протянула через щель.

– Здесь копии документов. Они доказывают, что главный организатор – Виктор Геннадьевич. Схема работала ещё до моего появления.

Я взяла конверт. И тут она добавила:

– И ещё. Я беременна. Четвёртый месяц. От Димы.

Мир провалился куда-то вниз. Я ожидала от неё чего угодно, но не этого. Воздух кончился. Несколько секунд я стояла молча, потом выдавила:

– Поздравляю.

Елена не обиделась. Предупредила: Дима в панике, готов на всё, чтобы выкрутиться. У него мои старые доверенности с настоящими подписями – собирается доказать следствию, что я сама подписывала фиктивные контракты.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Потому что не хочу, чтобы невиновная села.

Я не поверила ей. Но конверт не вернула.

Она ушла. Стук каблуков по лестнице и шлейф дорогих духов. Я прислонилась к стене и стояла так, наверное, минут пять.

***

Позвонила Инна – всё ещё взволнованная:

– Твоего бывшего выпустили. Домашний арест, не СИЗО. Договорился, дал показания.

– Выкручивается, значит.

– Наверняка всех сдаёт. Аня, может, вам с детьми уехать куда-нибудь? К папе? Из города?

– Зачем?

– Домашний арест – не тюрьма. У него телефон, интернет, связи. Вы не в безопасности.

Я посмотрела на конверт от Елены. Может, Инна права.

– Я подумаю.

– Думай быстрее. И тот адвокат, которого Жанна рекомендовала – Крылов. Я проверила. Он крутой, работал с громкими делами. Но берёт от полумиллиона до миллиона.

Миллион. У меня на счетах чуть больше ста тысяч вместе с кредиткой.

– Придумаем, – вздохнула я, хотя не представляла как.

Потом позвонил отец. Выслушал про Елену, про домашний арест.

– Очень плохо, – хмуро сказал он. – Если Дима решил тебя топить, он это сделает. У него и мотив, и возможность, и, похоже, готовый план.

– Что делать, пап?

– Нанять адвоката. Любой ценой. Продай машину, возьми кредит. Адвокат нужен срочно. И действуй на опережение – первой заяви о мошенничестве, представь доказательства, попроси защиты как свидетель.

****

Я набрала Крылова.

– Геннадий Борисович? Анна Салтыкова. Мне передала ваш номер Елена Красавина.

– Да, она ввела меня в курс. Ситуация сложная, но не безнадёжная. Когда сможете приехать?

– Сегодня. Через час.

– Встречаемся в кафе «Молоко» на Большой Покровской.

На работе выпросила отпуск за свой счёт. Две недели, без зарплаты. Начальник вздохнул, но отпустил.

Крылов оказался мужчиной лет пятидесяти – проседь на висках, дорогой костюм, спокойный взгляд. Сразу без предисловий:

– Ваш муж даёт показания и пытается переложить вину на вас. Почерковедческая экспертиза показала высокое сходство подписей на фиктивных договорах с вашими.

– Их подделала Елена!

– Она отрицает. Говорит, вы сами подписывали.

– Это ложь!

– В суде правда не важна. Важны доказательства. Пока они не в вашу пользу. Но можно исправить. Первое – ваше заявление: вы жертва, документы подписаны без вашего ведома. Второе – свидетели. Третье – доказать, что вы не получали выгоды. Проверят ваши счета.

– У меня на счетах пусто. Я машину собираюсь продать, чтобы вам заплатить.

– Бедность – ваш лучший аргумент, – кивнул Крылов без тени иронии.

***

Вечером я готовила детям макароны – опять макароны. Дети не жаловались, но я видела, как они устали от «пастовых ужинов». Пока резала лук, думала о деньгах. Продать машину – ладно. Но кредит? Под какой процент? И как потом отдавать?

Зазвонил телефон. Незнакомый номер.

– Анна Сергеевна? Вас беспокоит Следственный комитет. Вам необходимо явиться завтра на допрос. Десять утра, кабинет 312, следователь Андрей Петрович.

У меня всё сжалось внутри.

– Я обязана?

– Пока вы проходите как свидетель. Но от ваших показаний зависит – останетесь ли вы в этом статусе.

– Я приду.

– И ещё – приходите с адвокатом.

Короткие гудки.

Это началось. Я набрала Крылова:

– Геннадий Борисович, завтра допрос. Когда можно передать аванс?

– Завтра утром, в девять. У меня в офисе. Потом вместе поедем.

Я повесила трубку. Выставила на сайте объявлений нашу «Шкоду», занизив цену. Нужно продать быстро. Через час позвонил первый покупатель – приедет завтра вечером.

****

В час ночи я всё ещё сидела на кухне, глядя в тёмное окно.

Телефон пискнул. СМС от неизвестного: «Завтра решается твоя судьба. Будь умной. Не говори лишнего».

Угроза? Предупреждение? От кого?

Я удалила сообщение. Завтра я буду говорить только правду. Всю. И пусть каждый, кто так со мной поступил, получит своё.

Легла. Закрыла глаза. Сон не шёл. В голове крутились обрывки – подписи, цифры, голос следователя, Димино «котёнок», Еленин живот под дорогим пальто.

Проснулась в пять, в холодном поту.