ПРОЛОГ. МАСКА

* * *

— Андрюх, обед!

Я выключил горелку и поднял маску на лоб. Шов лёг ровно, без раковин, без подрезов, и я провёл по нему пальцем в краге, проверяя на ощупь то, что и так видел.

Идеальный. Привычка.

— Андрюх, ты глухой?! Обед, говорю!

Батон стоял внизу, на площадке десятого этажа, и задирал голову. В одной руке пакет, в другой, само собой, батон. Надкусанный.

Он жевал и орал одновременно, и крошки летели с двенадцатого на десятый, и Батону было абсолютно плевать.

— Иду, — я стянул краги и сунул их за пояс комбинезона.

Арматурный каркас на двенадцатом был готов наполовину. Ещё два дня, если Фитиль не спалит что-нибудь ценное.

Или кого-нибудь.

Я спустился по лесам, перешагивая через провода и шланги. Внизу, на площадке, бригада раскладывала жратву на перевёрнутых вёдрах, и пахло разогретой тушёнкой.

— Я тебе полбатона оставил, — Батон протянул обгрызенный кусок с серьёзным видом.

С Батоном никогда нельзя было понять, шутит он или нет.

— Щедро.

— А то! Я два принёс, но один по дороге съел. Дорога длинная, два батона.

— До стройки от ворот сорок метров.

— Ну вот, — Батон кивнул, — два батона как раз.

— А если бы сто метров?

— Пять батонов. Может, шесть.

— Батон, ты в батонах расстояние считаешь?

— А в чём ещё?

Я сел на ведро, положил полбатона на колено и открыл тушёнку. Маска на лбу, капюшон откинут.

Правая сторона лица на ветру, и я по привычке повернулся так, чтобы мужики видели левую. Двенадцать лет с ожогами, а привычка никуда не делась.

Батон, впрочем, сел справа. Он всегда садился справа, не из принципа и не из жалости.

Просто ему было всё равно. Сто десять килограммов добра и ни грамма брезгливости.

— Фитиль где? — я оглянулся.

— Там, — Батон махнул батоном в сторону бытовки. — Куртку сушит. Ты ж ему рукав подпалил.

— Я?! Он сам сунулся под горелку, когда я варил перемычку!

— Ну, он говорит, ты.

— Батон, он стоял у меня за спиной. За СПИНОЙ! Кто суёт руку под горелку, стоя за спиной сварщика?!

— Фитиль, — Батон откусил батон. — Он вообще везде суётся. Вчера мне на ногу швеллер уронил. Я даже не заметил. А он извинялся полчаса.

— Ты не заметил двутавровый швеллер?

— У меня ботинки с железным носком.

— Батон, швеллер весит сорок кило.

— Ну и? Батонов двадцать. Не тяжёлый.

Фитиль вылез из бытовки. Мелкий, тощий, в прожжённой куртке с чёрным пятном на левом рукаве.

— Андрей Петрович, а вот скажи...

— Не скажу.

— Ты даже не дослушал!

— Ты хочешь спросить, огнеупорная ли у тебя куртка. Нет. Была.

Фитиль посмотрел на рукав, потом на меня, потом опять на рукав.

— А если я другую куплю... она будет огнеупорная?

— Если ты не будешь совать её под горелку, любая куртка огнеупорная.

— Логично, — Фитиль сел на корточки и вытащил из кармана бутерброд с маслом. Масло подтаяло, хлеб размок.

— А если я...

— Нет.

— Я ещё не...

— Всё равно нет.

— Но ты же не знаешь, что я хотел спросить!

— Хочешь спросить, можно ли тебе завтра варить самому. Нет. Ты вчера прожёг дыру в трубе. В ТРУБЕ, Фитиль. Которую я до этого два часа варил.

— Маленькую дыру...

— В трубе не бывает маленьких дыр. Бывают дыры, через которые течёт, и дыры, через которые хлещет.

— А моя?

— Хлещет.

Батон засмеялся, и крошки полетели в тушёнку. Фитиль обиженно замолчал.

Я доел и вытер руки об комбинезон. Маска на лбу, ветер на ожогах, тушёнка с хлебом, Батон справа, Фитиль напротив.

Бригада. Не семья, нет. Семьи у меня не было, и я давно перестал делать вид, что когда-нибудь будет.

Телефон зазвонил в кармане, и я достал его, не глядя на экран. Номер незнакомый.

— Да.

Голос оказался женским. Ровным, спокойным, с чёткой дикцией.

Другой мир. Тот, где люди говорят полными предложениями и не матерятся через слово.

— Мне нужно вскрыть сейф.

Я встал с ведра и отошёл от Батона, который жевал и слушал одновременно.

— Чей?

— Мой. Мужнин. Муж умер. Деньги внутри. Код умер с ним.

Коротко. Без лишнего. Мне понравилось.

— Какой сейф? Марка, тип замка.

— Немецкий. Встроенный. Механический замок, четыре диска. Плюс электронная панель, шесть цифр. Плюс ключ. Ключ есть.

Тройная защита. Серьёзная машинка.

Я прикинул: механику послушаю, электронику обойду через аварийный контур, ключ у неё. Часов пять, может шесть. Ночью, в тишине.

— Сколько в сейфе?

— Не знаю. Много.

— Десять процентов.

Она молчала секунду, может две. Считала, или думала, или привыкала к мысли, что за вскрытие собственного сейфа надо платить мужику с ожогами и ходкой.

— Пятнадцать. И я никому не скажу, кто вы.

Пятнадцать. От «много».

Я повернулся спиной к Батону и снизил голос.

— Двадцать.

— Пятнадцать.

Ни одно слово у неё не дрогнуло. Торгуется жёстко, голос ровный, ни одного «пожалуйста».

Привыкла к деньгам. Привыкла решать, сколько стоит чужая работа.

Я потрогал маску на лбу. Резинка врезалась в кожу, привычно, и я машинально поправил её.

— Пятнадцать, — я повторил за ней. — Покажи сейф.

— Завтра. Адрес пришлю.

— Договорились.

Она положила трубку первой. Без прощания, без «спасибо». Положила, и всё.

Я убрал телефон и вернулся к ведру.

— Заказ? — Батон доедал второй батон и смотрел на меня снизу вверх.

— Работа.

— Сварка?

— Типа того.

— Далеко?

— Двадцать километров. Загород.

— Это сколько в батонах?

— Батон, иди в жопу.

— Ну примерно? Двенадцать? Пятнадцать батонов?

Батон кивнул сам себе с довольным видом, и я не стал объяснять, что его система мер не работает. Лишних вопросов в его голове просто не было, и это было лучшее, что в нём имелось.

Фитиль поднял голову от бутерброда.

— А что за работа?

— Не твоя.

— А чья?

— Фитиль.

— Ладно, ладно, молчу!

— И не поджигай ничего, пока меня нет.

— Я постараюсь.

— Не старайся. Просто не поджигай.

Я поднял маску, надвинул на лицо и щёлкнул фиксатором. Тёмное стекло отсекло мир, и я остался один.

Внутри маски пахло потом, металлом и калёным маслом. Единственный запах, в котором мне было спокойно.

Два года я не брал таких заказов. После зоны завязал, варил трубы, арматуру, перекрытия. Честно, тихо, по восемь часов, потом гараж, потом раскладушка.

И каждый день одинаковый, и мне казалось, что так и сдохну за верстаком. Один хрен кому какая разница.

А потом позвонила женщина с ровным голосом, и два слова «муж умер» прозвучали так, что мне захотелось услышать этот голос ещё раз.

Я поднял горелку и включил газ. Синее пламя зашипело, металл начал плавиться, и шов потёк ровно, как всегда.

Пятнадцать процентов от «много». А на обед, блядь, полбатона.

Батон мне по-братски оставил. Щедрая душа.

— Андрюх, а на ужин что?!

— Батон!

— Какой?!

— Иди работай, Батон!!

Фитиль заржал, поперхнулся бутербродом, и Батон хлопал его по спине лопатообразной ладонью.

Фитиль кашлял и матерился, и всё это было привычно, и нормально, и завтра всё поменяется.

Телефон завибрировал. Сообщение.

Адрес. Загородный посёлок, двадцать километров. Завтра, десять утра.

Я опустил маску и вернулся к шву.

«Все события, персонажи и организации, описанные в данном произведении,
являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, компаниями и
заведениями случайны. Упоминание реально существующих мест и заведений служит
исключительно цели создания
достоверной художественной атмосферы и не является рекламой или антирекламой.»