ПРОЛОГ. КУЗОВ

* * *

* * *

Я провёл ладонью по капоту «Камри», и лак отозвался теплом, как живая кожа.

— Доброе утро, красотка.

«Камри» молчала. Ей вчера поставили новый бампер, и она ещё дулась, привыкала. Ничего, к обеду оттает.

Я перешёл к «Логану». Бампер разбит, крыло помято, фара висит на соплях. Хозяин привёз позавчера, чуть не плакал. Мужик под шестьдесят, усы седые, жалкие, не мои.

— Ты чего грустишь? К вечеру будешь как новая. Мамой клянусь.

Малыш вынырнул из подсобки с кастрюлей в обеих руках. Пар валил из-под крышки, и в цеху сразу запахло мясом, тестом и чесноком. Хинкали. Утренняя порция, для мастеров. Святое.

— Кузов-батоно, осторожно, горячие!

— Малыш, они всегда горячие. Холодные хинкали это преступление против Грузии.

Он поставил кастрюлю на верстак, вытер лоб рукавом и замер рядом со мной. Сто девяносто пять сантиметров, сто двадцать кило, а стоит и переминается, будто школьник перед директором.

— Кузов-батоно...

— Что?

— Сегодня страховая приедет. «Лексус» оценивать.

Я не повернулся. Провёл пальцем по крылу «Мазды», проверил шпаклёвку. Ровная, гладкая. Мои руки не делают кривых швов.

— Знаю.

— А если они увидят...

— Малыш.

Я повернулся к нему, и он сразу втянул голову в плечи. Будто я его бить собрался. Никогда его не бил. Он двоюродный племянник, кровь, а кровь не бьют. Но он всё равно втягивал голову каждый раз, когда я повышал голос. Привычка из Батуми, там у него отец крутой был мужик, тяжёлый на руку.

— Не увидят. Никто не видит. Мои швы невидимые, мой VIN заводской, мои документы идеальные. За десять лет ни один оценщик, ни один мент, ни один эксперт не нашёл. Ни разу.

Малыш кивнул, но лицо осталось кислым.

— А если найдут?

— Тогда мы будем есть хинкали в другом месте. С решётками на окнах.

— Вай ме...

Я хлопнул его по плечу и пошёл к «Лексусу».

Он стоял у дальней стены, белый, блестящий, как сахарная голова. RX, двадцать третий год, полный фарш. После «ремонта» выглядел идеально: ни вмятины, ни царапины, цвет заводской, перламутр лежал ровно, слой к слою. Я открыл водительскую дверь, сел, положил руки на руль.

Шамаев привёз его три недели назад. Руслан Маратович, чеченец, тихий, вежливый, с бородой и глазами как два камня на дне реки. «Ремонт после ДТП, Георгий. Передний бампер, капот, левое крыло. И документы обновить. И VIN подправить.» Стандарт. Триста тысяч наличкой. Я не спрашивал, откуда машина. Никогда не спрашиваю. Привозят, я чиню, они забирают.

Я вылез, обошёл «Лексус», присел у левого крыла. Провёл пальцами по стыку. Шов был ровным, и даже зная, где искать, я бы не нашёл. Покраска легла идеально. VIN на площадке под капотом стоял как родной: шрифт, глубина, точки сварки. Заводское качество. Моё качество.

Телефон зазвонил в кармане комбинезона. Шамаев. Я вытер руки о тряпку и взял трубку.

— Георгий. Машина готова?

— Готова. Забирай когда хочешь.

— Завтра. Сегодня пусть постоит. Страховая должна оценить, для документов.

Я выпрямился.

— Страховая?

— Страховая. «КубаньСтрах». Я машину застраховал после ремонта. Нормально. Стандартная процедура.

— Руслан, зачем страховая полезет в отремонтированную машину?

— Оценка после восстановительного ремонта, Георгий. Для полиса. Не волнуйся. Твоя работа чистая, ты сам говоришь.

— Моя работа всегда чистая.

— Вот и не волнуйся.

Он повесил трубку. Я стоял с телефоном в руке и смотрел на «Лексус».

Страховая. Оценщик. Будет ходить вокруг, фотографировать, лезть под капот, проверять VIN. Смотреть на мою работу чужими, профессиональными глазами.

Но работа чистая. Никто никогда не находил. За десять лет ни разу.

Я поймал себя на том, что кручу кончик уса. Правый. Отпустил.

Малыш притащил два стакана чая, грушевидных, стеклянных, с чабрецом. Поставил на верстак рядом с кастрюлей хинкали.

— Кузов-батоно, а оценщик это кто? Мужчина? Женщина?

— Откуда я знаю, Малыш? Приедет, увидим.

— А если женщина? Красивая?

— Малыш, мне плевать, красивая или нет. Мне важно, чтобы она была слепая. На оба глаза.

— Так не бывает! Слепых оценщиков не бывает!

— Вот именно, Малыш. Вот именно.

Я отпил чай. Горький, терпкий, с дымком от чабреца. Мать заваривала такой же по утрам, в отцовском гараже, когда я ещё ползал под «Жигулями» и думал, что жизнь простая штука: чини машины, ешь хинкали, слушай отца. Отец говорил: «Руки должны быть чистыми, Гоша. Работа грязная, а руки чистые.» Я кивал и лез обратно под днище.

Руки у меня давно не чистые. Масло ещё ладно, масло отмывается. А VIN-номера не отмываются. Они остаются. В металле, в базах, в памяти.

Двери сервиса лязгнули. Утреннее солнце ударило в проём, и на пороге возникла фигура.

Невысокая женщина в тёмно-синей куртке с логотипом на груди. Планшет в левой руке, папка в правой. Ручка за ухом, синяя, шариковая. Волосы собраны в хвост, мышиного цвета, тонкие. Очки держала в руке, не на носу. Лицо... лицо сонное. Тяжёлые веки, тонкие губы поджаты, подбородок острый. Не красавица. Не уродина. Никакая. Из тех, кого не запоминаешь в толпе.

Она остановилась в трёх шагах от меня и оглядела цех быстрым взглядом. Подъёмники, машины, инструменты, Малыш с кастрюлей, я с чаем. Всё осмотрела за две секунды. Как сканер на таможне.

— Беридзе?

Я поставил чай, вытер руки, расправил плечи. Улыбнулся. Усы вверх, обаяние на максимум.

— Я. Кузов. Георгий Зурабович. Очень рад встретить. Чай? Хинкали? Только что сварили, горячие, мамин рецепт, триста лет рецепту, генацвале!

Она не улыбнулась. Даже бровью не повела.

— Белкина. «КубаньСтрах». Оценка после восстановительного ремонта. «Лексус» RX, белый, двадцать третий год. Где?

Я махнул рукой в сторону «Лексуса».

— Вон стоит. Красавица.

Она чуть наклонила голову.

— Машина или я?

— Машина. Вас я ещё не знаю.

Что-то мелькнуло в её лице, быстро, как искра на точиле. Не улыбка. Тень интереса. Или раздражения. Не разобрал.

Она надела очки, прямоугольные, в тонкой оправе, и пошла к «Лексусу». Шаг ровный, деловой, каблуки не стучат, потому что кроссовки. Не оглянулась.

Малыш подкрался сбоку и зашептал мне в ухо, обдавая запахом хинкали:

— Кузов-батоно... она страшная...

— Малыш. Заткнись. И неси хинкали. Быстро. Горячие. В лучшую тарелку. Которую мы для клиентов держим.

— Она же не клиент! Она оценщик!

— Малыш. БЫСТРО.

Он метнулся в подсобку. Я остался стоять у верстака и смотрел, как Белкина из «КубаньСтрах» обходит мой «Лексус» по кругу, водит планшетом, фотографирует. Методично, спокойно, без спешки.

Она остановилась у капота и положила ладонь на металл. Точно так же, как я кладу каждое утро. Только я глажу. А она проверяет.

Я поймал себя на том, что снова кручу ус.

Правый.

* * *

«Все события, персонажи и организации, описанные в данном произведении,
являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, компаниями и
заведениями случайны. Упоминание реально существующих мест и заведений служит
исключительно цели создания
достоверной художественной атмосферы и не является рекламой или антирекламой.»