Глава 2

Из магазина вышла с двумя тяжёлыми пакетами – рис для плова, мясо, специи, овощи. Плов – любимое блюдо Серёжи. Раньше готовила его по пятницам, и он всегда говорил, что лучше моего плова не ел нигде. Раньше. А сейчас?

Сейчас я готовлю плов мужу-изменнику, который называет меня старухой за моей спиной.

Пакеты оттягивали руки. Пальцы онемели от тяжести. Подошла к подъезду, поставила сумки на землю, полезла в карман за ключами.

– Виктория Вербицкая?

От неожиданности подскочила. Обернулась. На лавочке у подъезда сидел парень лет тридцати – спортивный, в чёрной кожаной куртке, с тёмными, почти чёрными глазами. Красивый, но взгляд жёсткий, оценивающий. Пахло дорогим парфюмом – терпким, древесным, таким, какой я дарила Серёже на прошлый день рождения.

– Михайлова. Я Михайлова.

Девичья фамилия сама вылетела. Вербицкой я больше не хочу быть.

Парень встал, подошёл ближе. Высокий, широкоплечий. В глазах что-то нехорошее – злость, готовность к драке.

– Меня зовут Владимир. Я брат Даши.

Мир качнулся. Даши. Той самой Даши Юхиной, которая спит с моим мужем и хвастается этим подружкам.

– Я вас не знаю и знать не хочу.

Нагнулась за пакетами, но пальцы не слушались – тряслись, соскальзывали с ручек.

– Рис для плова!

Владимир усмехнулся, кивнул на пакеты.

– Плов мужу-изменнику готовить собрались? Странно. Он всем говорит, что вы старая и больная, а вы... вы в самом соку.

Сделал неприличный жест – недвусмысленный, грубый.

Кровь ударила в голову волной жара, уши загорелись. Пальцы сами сжались в кулак. Хотелось влепить ему пощёчину, врезать по наглой роже, послать куда подальше. Но я врач, интеллигентный человек, мать двоих детей. Я не дерусь на улице с братьями любовниц моего мужа.

Показала средний палец. Подхватила пакеты. Пошла к подъезду, не оборачиваясь.

– Передай своему мужу!

Голос Владимира догнал у самых дверей.

– Если он ещё раз моего брата Никиту тронет, я ему второе колено сломаю! Будешь до конца дней его в коляске возить и плов готовить!

Никита. Брат. Что за Никита? О чём он вообще?

Ворвалась в подъезд. Прислонилась спиной к стене. Дышала часто, поверхностно, воздуха не хватало. Ключи выпали из пальцев, звякнули об пол. Наклонилась, подняла. Руки тряслись так сильно, что  не могла открыть дверь.

Господи, какой позор. Какой позор. Меня уже у подъезда ловят родственники любовницы моего мужа. Что там ещё? Серёжа кого-то избил? Кого? Этого Никиту?

Лифт полз вверх медленно, как нарочно. На каждом этаже останавливался, хотя никто не входил. Я стояла с пакетами, смотрела в мутное зеркало на стене.

Квартира встретила тишиной. Дети ещё в школе, Серёжа на работе. Хорошо. Время подумать.

Разложила продукты на кухне. Достала доску, нож, начала резать мясо. Движения механические – режу, кидаю в миску, снова режу. Плачу от лука. Или не от лука?

Телефон завибрировал. Сообщение в соцсети. Заявка в друзья.

Дмитрий Трояновский.

Узнала по фотографии – он в белой футболке, которая подчёркивала рельефную мускулатуру. На фоне бассейн, вода сверкает, солнце играет бликами. Улыбается в камеру – открыто, легко.

Палец завис над кнопкой "Принять". Зачем мне друзья? Зачем мне молодой красивый спортсмен, который сочувствует несчастной брошенной жене?

Приняла заявку. Почему? Сама не знаю. Может, потому что устала быть правильной. Устала быть женой, матерью, врачом, у которой всё под контролем. Устала держать лицо, пока муж размазывает его по грязи.

Пришло сообщение:

"Виктория Михайловна, как вы? Извините за утро. Не хотел вас расстраивать, но считаю, что правду надо знать".

Пальцы замерли над клавиатурой. Что ответить? Спасибо за то, что разрушил остатки моих иллюзий? Спасибо за то, что сказал то, что я и так знала, но отказывалась принимать?

"Всё в порядке. Спасибо за честность".

Ответ пришёл мгновенно:

"Если нужна помощь – обращайтесь. Серьёзно".

Помощь. Какая помощь? Выбить Серёже оставшееся колено? Хотя идея недурная.

Телефон снова завибрировал. На этот раз звонок. Серёжа.

Выдохнула. Ответила.

– Алло?

– Вик, я сегодня опять поздно. Тренировка затягивается.

Голос усталый, но в нём слышалось что-то ещё – предвкушение. Он врёт. Врёт так же легко, как дышит. А дышит часто.

– Серёж, нам надо поговорить.

Пауза. Долгая, тяжёлая.

– О чём?

– О твоей Даше Юхиной.

Тишина. Слышно, как он дышит – часто, сбивчиво. Как глотает. Как пытается собраться с мыслями.

– Вика, я...

– Сегодня. Вечером. Мы поговорим. Серьёзно поговорим.

Отключила звонок, не дожидаясь ответа. Бросила телефон на стол. Пальцы дрожали. Всё тело дрожало.

Я только что сделала это. Я только что впервые  сказала мужу правду в лицо. Ну, по телефону. Но всё равно сказала.

Села на пол посреди кухни. Обхватила колени руками. Плов больше не хотелось готовить. Не хотелось ничего. Хотелось лечь, закрыть глаза и проснуться в другой реальности. Той, где мой муж любит меня, где дети счастливы, где не существует никакой Даши Юхиной с её наращенными волосами и силиконовой грудью.

Но такой реальности больше нет. Если вообще когда-то была.