Глава 3

Андрей вошёл в палату тихо, стараясь меня не напугать. Я отчётливо ощутила его присутствие – в нос ударил резкий запах дорогого одеколона, того самого, что я сама подарила ему на прошлый день рождения. Некоторое время он молча стоял у порога. Я лежала на боку, отвернувшись к окну, и не шевелилась. Не желала начинать этот разговор первой. Пусть сначала скажет хоть слово, если уж решился прийти.

Молчание затянулось. Тогда я осторожно приподнялась. Несмотря на запрет врача, я всё-таки села на кровати, свесив ноги, и опустила их в мягкие больничные тапочки. Спиной я ощущала пристальный взгляд Андрея – он, видимо, так и не нашёл, что сказать.

– Тебе вставать нельзя... – глухо произнёс он наконец, заметив моё движение.

Я ничего не ответила. Внимательно посмотрела на своё отражение в оконном стекле: бледное, уставшее лицо, под глазами тёмные круги. Какая уж там красота... Интересно, о чём он думал сейчас? О том, что со мной нужно быть осторожнее из-за беременности? Поздно спохватился. А когда он свою выдру тискал по столу, разве думал о последствиях?

За моей спиной послышался тихий вздох:

– Вася... – позвал он, стараясь придать голосу ласковую, умоляющую интонацию.

Я медленно обернулась. Муж стоял в паре шагов от меня, держа в руках огромный букет алых роз. Вероятно, купил по дороге, надеясь загладить свою вину цветами. Что ж, розы были действительно очень красивыми – я не могла этого не отметить. Но от одного вида Андрея у меня внутри всё похолодело. Предательские слёзы тут же защипали глаза, но я моргнула, отгоняя их. Передо мной стоял высокий, сильный, безумно привлекательный мужчина с глазами цвета летнего неба. Мужчина, которого я любила больше жизни. И этот мужчина несколько часов назад грязно изменял мне с другой... Я не выдержала этой пытки – видеть его таким и помнить, что он сотворил.

– Андрей, положи, пожалуйста, цветы и уходи, – тихо произнесла я. Голос дрогнул, но я старалась говорить твёрдо. – Мне без тебя будет лучше.

Андрей побледнел, но продолжал стоять на месте. Лишь бережно опустил букет на край кровати, будто опасаясь, что я швырну его обратно. Не в силах смотреть ему в глаза, я отвернулась к окну. В отражении стекла видны были лишь его плечи да опущенные руки. Он сделал неуверенный шаг ко мне. Внутри у меня всё дрогнуло. Господи, как же больно на него сейчас смотреть... Как же хочется кинуться к нему в объятия и разрыдаться, спрятавшись у него на груди. Но нет! Нельзя. Я заставила себя поднять глаза к потолку, чтобы не разреветься.

– Вася, не рви мне сердце, – прошептал Андрей, в отчаянии сжимая кулаки. – Я люблю тебя... Меня бес попутал! Понимаешь, это всё дьявольское наваждение, глупость случайная!

Я фыркнула и покачала головой. Смешно, аж горько. Он надеялся обелить себя какой-то мистикой – будто нечистый взял его за шиворот и затащил на стол к секретарше. Отмазка уровня детского сада.

– Ты ещё слишком молод, чтобы бесы тебя водили, – отрезала я ледяным тоном. – Обойдёмся без подобных оправданий. Всё, Андрей. Уходи, мы уже всё сказали.

– Вася... – начал он, протягивая ко мне руку.

Но я уже злилась пуще прежнего. Как смеет он упоминать о какой-то любви после всего, что было? Как вообще смеет являться сюда, будто ничего не случилось? Я вскочила на ноги, хотя почувствовала головокружение, и прожгла мужа взглядом:

– Уходи, Андрей. Прямо сейчас!

Он не шелохнулся, и тогда я, задыхаясь от нахлынувших чувств, сорвала с кровати букет – и со всей силы швырнула его ему в грудь. Россыпи алых роз брызнули в стороны, некоторые бутоны разлетелись по полу.

– Забери свой веник и катись отсюда! – крикнула я, совсем потеряв самообладание. – Пошёл вон и не возвращайся! Навсегда, понял? Навсегда!

Андрей закусил губу. Глаза его вдруг заблестели – то ли от злости, то ли от подступивших слёз. Но меня это уже не волновало. Я круто развернулась, сделала несколько шагов и распахнула дверь палаты настежь, указывая ему на выход:

– Вон! Исчезни! Мне здесь не нужен чужой потасканный мужик! Я завтра же подаю на развод! – выпалила я и злобно сощурилась. – И да, кстати...

Мгновение мы смотрели друг другу в глаза – я горела от унижения и гнева, он стоял бледный, с отчаянным выражением лица. Потом я шагнула к стулу, на котором лежала моя сумка, выудила из бокового кармашка скатанную белую прядь искусственных волос и брезгливо подняла её двумя пальцами. Моё маленькое трофейное доказательство. Андрею хватило одного взгляда, чтобы понять, что это.

– Передай своей красотке, – почти спокойно, даже торжественно сказала я, сунув ему в руку сорванную прядь блондинистых волос. – Пускай переделает себе причёску. Видишь, плохо ей эти волосы нарастили – сэкономили, капсулы торчат.

Муж медленно сжал пальцы вокруг выбеленного локона. Лицо его потемнело, он крепко стиснул челюсти. Ни слова не говоря, Андрей опустил голову и направился к двери. На пороге он остановился, будто надеясь, что я его окликну... Но я молчала. Тогда он сжал кулаки, выскочил из палаты и негромко прикрыл за собой дверь. Даже не хлопнул, как мог бы – видимо, побоялся повредить моё хрупкое «состояние». Как трогательно.

Я повернулась к опустевшей комнате. Повсюду валялись головы обрезанных роз и петельки зелёной упаковочной ленты. Медленно, будто в трансе, я обошла бутоны, закрыла дверь и шагнула к кровати. В груди разливалась тупая ноющая боль. Всё. Я высказалась, сделала выбор – и вот теперь мы с Андреем по разные стороны. Сама того не замечая, я опустила ладонь на свой живот. Внутри меня тёплым огоньком теплилась новая жизнь – наша долгожданная кроха. Теперь я уже точно знала, что ради этого маленького чуда выдержу всё. Развод – и никаких дискуссий. Мы с малышом не пропадём.