Глава 3

16 апреля 2024 года, 14:00. Палата №7, детское отделение.

Маша сидит в кровати и пишет своё имя мелом на грифельной доске. "М-А-Ш-А" – четыре буквы, которые означают, что вчерашние пять часов под микроскопом не прошли зря. Я смотрю на неё и думаю: вот ради чего я стала врачом.

– Тётя доктор, посмотрите! – показывает она мне доску. – Я уже могу писать!

– Молодец! А цифры помнишь?

Маша старательно выводит: "1, 2, 3, 4, 5". Почерк неровный – правая рука ещё слабовата, но координация восстанавливается.

– Отлично. А как голова?

– Не болит совсем. Только повязка чешется.

– Потерпи ещё немного. Завтра снимем.

Татьяна Сергеевна сидит в кресле рядом с кроватью, не отрывает глаз от дочери. За сутки она заметно похудела – видимо, так и не ела толком.

– Доктор, а когда нам домой можно?

– Дня через три-четыре, если всё будет хорошо. Нужно убедиться, что отёк полностью спал.

– А в школу когда?

– Через месяц. Сначала контрольная МРТ, потом – постепенно к обычной жизни.

Алексей Викторович входит в палату с пакетом из детского магазина:

– Машенька, смотри, что папа принёс!

Достаёт большую раскраску с принцессами и набор фломастеров.

– Ура! – радуется Маша. – Можно я сейчас буду рисовать?

– Конечно, – говорю я. – Только не очень долго. Глазам тоже нужен отдых.

Маша тут же берётся за фломастеры. Рисует аккуратно, сосредоточенно. Мелкая моторика восстанавливается быстрее, чем я ожидала.

– Тётя доктор, а вы будете меня ещё навещать?

– Конечно. Каждый день, пока ты в больнице.

– А потом, когда я дома буду?

– И потом тоже. Раз в месяц будем встречаться, проверять, как дела.

– Здорово! А можно, я вам рисунок нарисую? На память?

– Буду очень ждать такой подарок.

Маша сияет и принимается за новый лист. Рисует дом, солнце, маму, папу и себя. А рядом – женщину в белом халате.

– Это вы, – объясняет она. – Добрая тётя-доктор, которая лечит детей.

У меня комок в горле. Вот оно, настоящее счастье врача – благодарность пациента, который выздоровел.

– Спасибо, Машенька. Это самый красивый рисунок в моей жизни.

***

14:45. Ординаторская.

Заполняю дневник наблюдения: "Вторые сутки после операции. Состояние стабильное. Неврологический дефицит регрессирует. Речь не нарушена. Правосторонний гемипарез лёгкой степени. Швы сухие, без признаков воспаления."

Анна заглядывает в кабинет:

– Катя, как наша звёздочка?

– Лучше некуда. Рисует, пишет, болтает без умолку. Родители счастливые.

– Слава богу. А ты как? Выглядишь уставшей.

– Нормально. Просто вчера поздно легла, обдумывала предложение Тимофеева.

– Какое предложение?

Рассказываю про Германию. Анна слушает, округляя глаза:

– Ого! Берлинская клиника – это же престижно безумно.

– Престижно, но страшно. Три месяца без семьи.

– Катя, ты что, серьёзно сомневаешься? Это же шанс на всю жизнь!

– Понимаю. Но дети...

– Дети поймут. Данила уже взрослый, София тоже не малышка. А муж справится.

– Думаешь?

– Уверена. Поезжай, не раздумывай. Потом будешь жалеть, если упустишь.

Роман заходит с кипой анализов:

– Екатерина Викторовна, можно вас поздравить? Маша Солнцева – это просто чудо.

– Спасибо, Роман. Командная работа.

– Всё равно, операцию провели вы. Я вчера звонил другу в Питер, рассказал. Он говорит, там таких АВМ боятся как огня.

– В Питере тоже хорошие нейрохирурги.

– Хорошие, но не такие смелые. Вы единственная в стране, кто берётся за детские АВМ в функциональных зонах.

Приятно слышать, но немного неловко. Не люблю излишних похвал.

– Роман, давайте лучше обсудим план ведения пациентки.

– Конечно. Когда снимаем швы?

– Послезавтра. Если всё хорошо – через три дня выписываем.

– Понятно. А контрольная МРТ когда?

– Через месяц. И ещё одна – через полгода.

Тимофеев заглядывает в ординаторскую:

– Катя, освободись на полчаса пораньше. День был тяжёлый, а дома семья ждёт.

– Спасибо, Владислав Михайлович. Как раз собиралась.

– И подумай о моём предложении. Мюллер звонил сегодня, интересуется.

– Хорошо, подумаю.

***

15:30. Раздевалка.

Переодеваюсь из медицинской формы в обычную одежду. Тёмно-синие джинсы, белая рубашка, пиджак – мой стандартный образ для работы и дома.

Смотрю на себя в зеркало. Сорок лет, но выгляжу моложе. Регулярные тренировки в зале, правильное питание, отсутствие вредных привычек.

Волосы немного отросли, надо бы подстричь. Под глазами лёгкие тени – вчера действительно поздно легла. Но в целом вид бодрый, довольный.

Достаю телефон, звоню Игорю:

– Привет, дорогой. Как дела?

– Катя! Как наша пациентка?

– Прекрасно. Рисует, пишет, совершенно нормальная девочка.

– Отлично! А ты когда домой?

– Освободилась пораньше. Заеду в магазин куплю что-нибудь вкусное. Приготовлю твоё любимое.

– Что именно?

– Сюрприз. Будь дома к семи.

– Обязательно. Жду с нетерпением.

– До встречи.

Улыбаюсь, кладу телефон в сумку. Вчера был трудный день, сегодня – радостный. Завтра, возможно, начну планировать поездку в Германию. Жизнь полна приятных неожиданностей.

***

16:00. Парковка НИИ Бурденко.

Сажусь в свою машину. Завожу двигатель, включаю радио. Играет что-то классическое – Моцарт, кажется.

Еду по Ленинградскому проспекту к центру. Пробки ещё небольшие, до вечернего часа пик далеко. Думаю о том, что приготовить на ужин.

Игорь любит рыбу. Особенно сёмгу под сливочным соусом с розмарином – рецепт, который я освоила лет пять назад. Плюс овощи на гриле, белое вино. Получится романтический ужин.

Хотя нет, не романтический. Семейный. Романтика – это когда муж и жена остаются наедине. А у нас дети. Хотя Данила может засидеться в институте до позднего, а София... Нет, София точно будет дома.

Но всё равно приятно. Успешная операция, довольная семья, хорошее настроение. Чего ещё желать?

Звонит телефон. София.

– Мам, привет! Ты где?

– Еду домой. Что случилось?

– Ничего не случилось. Просто соскучилась. Как Маша?

– Отлично. Завтра сходим к ней вместе, если хочешь.

– Хочу! А что на ужин будет?

– Сюрприз. Что-то вкусное.

– А папа дома?

– Должен быть. А что?

– Да так, спрашиваю. Ладно, мам, увидимся дома.

– До встречи, доченька.

***

Беру тележку, иду по отделам. Обожаю мой любимый магазин – большой выбор, качественные продукты, приятная атмосфера. Правда, цены кусаются, но качество того стоит.

Рыбный отдел. Выбираю красивый кусок норвежской сёмги – розовый, с белыми прожилками. Килограмма полтора хватит на семью.

– Почистить? – спрашивает продавец.

– Да, пожалуйста. И нарежьте порционными кусками.

– Конечно.

Иду в овощной отдел. Беру молодой картофель, цукини, болгарский перец. Свежую зелень – укроп, петрушку, розмарин. В мясном отделе покупаю хороший сливочный сыр.

Винный отдел. Выбираю белое – что-то французское, сухое. Подойдёт идеально к рыбе.

На кассе молодая девушка пробивает покупки:

– Красивый ужин намечается.

– Семейный праздник, – улыбаюсь.

– А что празднуете?

– Удачную операцию. Я врач.

– Как интересно! А кого оперировали?

– Маленькую девочку. Теперь она здорова.

– Вы молодец! Таких врачей мало.

***

Еду по Садовому кольцу. Пробки уплотняются, но настроение хорошее. В машине пахнет свежей рыбой и зеленью. Представляю, как семья соберётся за столом, как будем обсуждать прошедший день.

Данила расскажет про институт – наверняка что-то интересное было на лекциях. София покажет новые рисунки – она сейчас увлекается портретами. Игорь поделится планами на работе.

А я расскажу про Машу, про её восстановление, про радость родителей. И, возможно, ещё раз обсудим Германию. Вчера все отнеслись настороженно, но, может, сегодня настроение изменится.

Хотя с Софией надо поговорить отдельно. Она расстроилась из-за моего отъезда. Понимаю её – в шестнадцать лет мама нужна особенно. Но три месяца пролетят быстро.

Светофор на Новинском. Смотрю на прохожих – спешат домой с работы, кто-то идёт на свидания, кто-то в магазины. Обычная московская жизнь, частью которой я являюсь уже двадцать лет.

Телефон снова звонит. Данила.

– Мам, ты где?

– Еду домой. А ты?

– Тоже. Сегодня рано закончили. Как Маша?

– Прекрасно. Рисует, болтает, никаких осложнений.

– Отлично! А ужин что будет?

– Сёмга с розмарином, твоя любимая.

– М-м-м! Тогда поторопись, а то я от голода умру.

– Не драматизируй. Будешь дома к семи?

– Буду. А папа дома?

– Должен быть. А что, не звонил тебе?

– Нет, просто интересуюсь.

Опять странный вопрос про отца. Что у них случилось? Или я что-то упускаю?

– Данила, всё в порядке?

– Конечно, мам. Увидимся дома.

– До встречи.

***

Беру пакеты из багажника. Тяжеловато – сёмга немаленькая, плюс овощи, вино. Но настроение отличное, поэтому не напрягает.

В лифте встречаю соседку – Марину Ивановну, пенсионерку из соседней квартиры.

– Екатерина Викторовна, как дела? Говорят, вчера важную операцию делали?

Откуда она знает? Ах да, Игорь, наверное, рассказывал.

– Да, всё прошло хорошо. Девочка здорова.

– Слава богу! А то я всю ночь за вас волновалась.

– Спасибо. Очень приятно.

– А сегодня что, праздничный ужин?

Показывает на пакеты.

– Семейный. Отмечаем успех.

– Правильно! Муж, наверное, гордится?

– Конечно гордится.

Хотя, если честно, Игорь последнее время стал как-то странно реагировать на мои профессиональные успехи. Поздравляет, конечно, но без особого энтузиазма. Может, действительно комплексует?

***

Достаю ключи, открываю дверь. В прихожей тихо – наверное, никого пока нет дома. Хотя нет, играет музыка где-то в глубине квартиры.

– Игорь? – зову. – Я дома!

Никто не отвечает. Странно. Музыка играет, значит, кто-то есть.

Ставлю пакеты на пол, снимаю туфли. Музыка доносится из гостиной – что-то медленное, романтичное. Игорь, наверное, отдыхает после работы.

– Игорь, ты где? – повторяю громче.

Опять тишина. Иду в сторону гостиной, неся пакеты с продуктами. Может, он в наушниках?

Заворачиваю за угол и замираю.

На нашем диване лежат двое. Игорь и девушка лет двадцати пяти. Они целуются, не замечая моего появления.

Время останавливается. Мозг отказывается понимать увиденное. Это не может быть правдой. Это какой-то сон, кошмар, галлюцинация.

Пакет с семгой падает из моих рук. Рыба со звонким шлепком ударяется об пол. Игорь вздрагивает, оборачивается.

Наши глаза встречаются.

Он бледнеет, отстраняется от девушки. Та тоже поворачивается, смотрит на меня испуганно.

– Катя... – хрипло говорит Игорь. – Это не то, что ты думаешь...

Но это именно то, что я думаю. Восемнадцать лет брака, двое детей, общие планы, мечты о будущем – и вот эта сцена на нашем семейном диване.

– Кто это? – спрашиваю тихо.

Голос звучит странно, как будто не мой.

Девушка быстро поправляет одежду, встаёт с дивана. Симпатичная, молодая, спортивная. Всё то, чем я была двадцать лет назад.

– Алина, – шепчет она. – Алина Черкасова.

Фамилия знакомая. Где-то слышала... Ах да, фитнес-клуб. Там Игорь занимается последние полгода.

– Катя, позволь объяснить...

– Что объяснять? – Голос возвращается, становится громче. – Всё понятно.

Семга лежит на полу, розовое мясо выпачкалось об паркет. Овощи рассыпались из другого пакета. Бутылка вина, к счастью, целая.

Ингредиенты счастливого семейного ужина превратились в декорации семейной катастрофы.

– Катя, это случайность, – бормочет Игорь, застёгивая рубашку. – Мы просто...

– Просто что? Просто занимались любовью на нашем диване?

Слова вылетают сами, грубые, злые. Обычно я так не говорю, но сейчас не до приличий.

Алина хватает сумочку, торопливо направляется к выходу:

– Я пойду... Извините...

– Стой! – рычу я. – Никуда не идёшь.

Она замирает в дверях, испуганно оглядывается.

– Сколько это продолжается?

– Екатерина Викторовна, я не хотела... Игорь говорил, что вы разводитесь...

– Разводимся?!

Поворачиваюсь к мужу. Он сидит на диване, опустив голову.

– Игорь, мы разводимся? Это новость и для меня.

– Не разводимся, – бормочет он. – Это я так... сказал...

– Ах, так сказал! – Ярость нарастает как цунами. – А ещё что ты ей рассказывал? Что жена тебя не понимает? Что секса нет? Что я карьеристка, которая думает только о работе?

– Катя, не кричи...

– Не кричать?! Я прихожу домой после тяжёлого дня, хочу порадовать семью вкусным ужином, а тут... Тут это!

Показываю рукой на диван, на котором ещё недавно происходило предательство.

Алина плачет в дверях:

– Я не знала... Правда не знала...

Смотрю на неё внимательно. Молодая, красивая, глупая. Поверила женатому мужику, что он свободен. Таких тысячи.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать пять.

– Работаешь где?

– В фитнес-клубе... администратором...

– Понятно. А Игорю сколько?

– Сорок два, – шепчет она.

– Сорок два, двое детей, восемнадцать лет брака. И ты поверила, что мы разводимся?

Алина рыдает громче. Жалко её становится – обычная дура, попавшаяся на удочку опытного изменника.

– Катя, остановись, – встаёт Игорь. – Не вымещай на ней злость.

– А на ком вымещать? На тебе?

Разворачиваюсь к нему. В глазах – смесь страха и вины. Жалкое зрелище.

– Восемнадцать лет, Игорь. Восемнадцать лет брака. Ради чего?

– Катя, это не значит...

– Что не значит? Что ты меня не любишь? Или что наш брак – фикция?

– Я люблю тебя...

– Ещё и врёшь!

Хватаю семгу с пола, размахиваюсь и швыряю в него. Рыба попадает точно в лицо, оставляя мокрый розовый след.

– Вот твоя любовь! – кричу. – Вот твоё уважение!

Игорь вытирает лицо рукой, смотрит на меня ошеломлённо. Алина визжит в дверях.

А у меня внутри что-то ломается. Не просто сердце – вся жизнь, все планы, вся вера в семейное счастье.

Вчера я спасла ребёнка. Сегодня мой мир рухнул.