ГЛАВА 2

Следующие два часа прошли как в тумане. Мы убирали разгромленную спальню всей семьей – даже Андрей помогал молча собирать осколки бутылки. Настя подметала раскатившиеся картофелины, Максим вытирал пятна вина со стены. Никто не разговаривал. Только звуки: шорох веника, звон осколков в ведре, всхлипывания Максима.

Когда закончили уборку, было уже почти десять вечера понедельника. Андрей попытался заговорить со мной:

–Вика, короче, нам поговорить надо...

–НЕТ! – отрезала я. –Сегодня ты спишь на диване. А завтра... завтра мы решим, что делать дальше.

Он кивнул и молча ушел в гостиную. Дети разошлись по своим комнатам. Я осталась одна в спальне, где еще час назад мой муж изменял мне с какой-то девочкой.

Легла в кровать и не могла заснуть. Каждый раз, когда закрывала глаза, видела их. Как он целовал ее, гладил по волосам, шептал что-то на ухо. Те же нежности, которые когда-то предназначались мне.

В постели все еще чувствовался запах чужих духов. Сладких, приторных. Я встала, сорвала постельное белье и засунула в стиральную машину. Постелила новое, свежее. Но запах словно въелся в матрас.

–В этой постели... где мы спали восемнадцать лет... Как он мог? – мысли крутились, как в замкнутом круге. –Я ему доверяла, любила, рожала детей... А он привел сюда эту... девочку!

Тошнило от предательства. Руки дрожали от нервного напряжения. Голова раскалывалась. Сердце билось так часто, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Всю ночь я ворочалась, дремала урывками. К утру решила: хватит жалеть себя. Пора действовать.

Утром спустилась на кухню. Андрей уже ушел – видимо, рано сбежал на работу, чтобы не встречаться со мной. Хорошо. Мне нужно было поговорить с детьми наедине.

Настя появилась первой. Глаза опухшие – видно, тоже плохо спала.

–Мам, как дела? – она обняла меня за плечи.

–Нормально, солнышко. Садись завтракать.

Я поставила на стол овсянку, чай, бутерброды с сыром. Обычный завтрак, но сегодня все было по-другому. Нас теперь трое за столом вместо четырех.

Максим пришел через десять минут. Лицо заплаканное, волосы растрепанные.

–Где папа? – спросил он тихо.

–Папа ушел на работу.

–А вы помиритесь?

Я посадила сына рядом с собой, взяла за руки обоих детей.

–Слушайте меня внимательно. То, что вы вчера видели... Папа встречается с другой женщиной. Это называется измена.

–Мы это поняли, мам, – сказала Настя. –Она молодая...

–Но ты же тоже красивая! – возмутился Максим. –Почему он выбрал ее?

Как объяснить пятнадцатилетнему мальчику, что иногда мужчины совершают глупости, когда боятся стареть? Что для них молодая любовница – это способ почувствовать себя снова двадцатилетними?

–Максимка, иногда люди меняются. Папа... он запутался. Думает, что молодая девушка вернет ему молодость.

–А что теперь будет с нами? – голос Максима дрожал. –Мы будем жить без папы?

–Не знаю, сынок. Пока не знаю.

Настя выпрямилась, и я увидела в ней себя – ту же гордость, то же упрямство.

–Мам, если папа выбрал ее, значит, он нас не любит. И я его тоже больше не люблю.

–Настенька, не говори так. Он ваш папа, он вас любит...

–НЕТ! – она стукнула кулаком по столу. –Если бы любил, не стал бы приводить чужих тетек в наш дом!

Максим заплакал в голос. –Почему нельзя все исправить? Почему папа так сделал?

Я обняла сына, прижала к себе. Настя тоже придвинулась ближе. Мы сидели втроем и молчали. За окном шел снег, машины ехали по своим делам, люди спешили на работу. А наша семья разваливалась на части.

–Что бы ни случилось, мы будем вместе, – сказала я наконец. –Мы – команда. И никто нас не разлучит.

В половине девятого я пошла на работу. На улице было минус десять, но я почти не чувствовала холода. Внутри все горело от боли и унижения.

В поликлинике пыталась сосредоточиться на пациентах, но мысли постоянно возвращались к вчерашнему. Коллеги замечали мое состояние – опухшие глаза не скроешь тональным кремом.

–Вика, ты как? Выглядишь неважно, – спросила медсестра Галя.

–Не выспалась. Все нормально.

Но нормально не было ничего. Я принимала детей и думала: –Как я буду жить дальше? Развод? Алименты? А дети? Максим так привязан к отцу...

В обед не смогла ничего есть. Сидела в ординаторской и тупо смотрела в окно. Елена нашла меня там в половине второго.

–Вика! Что случилось? Ты как привидение!

Елена Мельникова – моя лучшая подруга еще с института. Врач-терапевт, работает в нашей же поликлинике. Умная, прошла через развод пять лет назад. Если кто и поймет меня, то только она.

–Лена... – я не знала, с чего начать. –Андрей мне изменяет.

–ЧТО? – она присела рядом. –Ты уверена?

–Вчера застукала их в нашей постели.

И я рассказала все. Подробно, не скрывая ничего – ни своей ярости, ни погрома с продуктами, ни реакции детей. Елена слушала молча, только иногда качала головой.

–Ну и дела... А ей сколько лет?

–Двадцать пять, максимум. Типичная блондинка с силиконом.

–Понятно. Кризис среднего возраста во всей красе. – Елена вздохнула. –Вика, я тебя понимаю. На твоем месте тоже была бы в ярости.

–Что мне теперь делать?

–А ты чего хочешь? Простить ? Или...

–НЕ ЗНАЮ! – я всхлипнула. –Восемнадцать лет, Лена! Восемнадцать лет я была верной женой!

–Главное – не спеши с решениями. Подумай хорошенько. И помни – ты не одна. Если что – я всегда рядом.

После работы мы пошли в кафе "Чайная ложка" неподалеку от поликлиники. Заказали борщ и котлеты – мне нужно было что-то съесть, иначе просто упаду в обморок.

–Слушай, а дети как отреагировали? – спросила Елена.

–Настя встала на мою сторону. Говорит, что больше не любит отца. А Максим плачет и не понимает, почему так произошло.

–Типично. Девочки быстрее понимают женскую боль. А мальчики тяжелее переживают разрушение семьи.

–Лена, а что если он уйдет к ней совсем?

–Тогда ты узнаешь правду о том, кого любила. Лучше знать правду, чем жить в обмане.

Мы проговорили до семи вечера. Елена успокаивала, давала советы, делилась опытом. К концу встречи я чувствовала себя увереннее.

–Главное – сохрани достоинство, – сказала она на прощание. –И если что – звони в любое время. Я всегда рядом.

После кафе поехала в Измайлово к отцу. Борис Иванович жил в двухкомнатной квартире на пятом этаже девятиэтажки. После смерти мамы в 2015-м он немного сдал – меньше следил за собой, больше времени проводил на даче в Щелково.

Открыл дверь в домашнем спортивном костюме. Увидел мое лицо и сразу насторожился.

–Викуля! Что случилось?

–Пап... – и я снова расплакалась.

Он провел меня на кухню, поставил чайник, усадил за стол. Отец всегда умел успокаивать одним своим присутствием – военная выправка, уверенные движения, твердый взгляд.

–Рассказывай.

Я рассказала все во второй раз за день. Отец слушал молча, только скулы ходили ходуном. Когда я закончила, он медленно поднялся и прошелся по кухне.

–СВОЛОЧЬ! – рявкнул он так, что задрожали стекла в серванте. –Я научу его уважать мою дочь!

–Пап, не надо ничего делать...

–КАК НЕ НАДО? – он развернулся ко мне. –Этот придурок восемнадцать лет был в нашей семье, а теперь унижает мою дочь!

–Пап...

–Викуля, ты моя дочь. Единственная. И никто не имеет права тебя унижать. – Он сел напротив меня. –Слушай меня внимательно. Предателей нужно наказывать. По-военному. Чтобы помнили.

–Что ты имеешь в виду?

–У меня есть знакомые. В разных местах. Налоговая, прокуратура, санэпидемстанция... Один звонок – и этот ублюдок запомнит, как семьи разрушать.

Отец был серьезен. За сорок лет военной службы он обзавелся связями во многих ведомствах. И сейчас готов был их использовать, чтобы защитить меня.

–Но сначала нужна разведка, – продолжал он. –Выяснить его слабые места. Где работает, с кем спит, сколько денег тратит на шлюх.

–Пап, ты серьезно?

–Более чем. Викуля, ты сильная женщина. Врач, красавица, мать двоих детей. Ты стоишь десять таких, как этот придурок. И он должен это понять.

Я смотрела на отца и впервые за сутки чувствовала, что не одна. Есть кто-то, кто меня защитит, кто накажет обидчика.

–Что ты предлагаешь?

–Справедливое возмездие, – просто сказал он. –Чтобы понял, с кем связался.

Домой я вернулась в половине десятого. Андрей сидел на кухне с кружкой пива и смотрел в телефон. Увидел меня и виновато опустил глаза.

–Блин, Вика, короче, нам правда поговорить надо...

–Завтра, – отрезала я. –Сегодня я устала.