ГЛАВА 3

Может, и правда к врачу?

Нет. Домой. Лечь. Выпить валерьянки. Подумать. Решить, что делать дальше.

Как жить дальше.

Вызываю новое такси. Еду домой. В дом, купленный для детей. Для семьи. Для счастья.

Для лжи.

*********

Дом встречает тишиной. Ключи выпадают из рук – пальцы не слушаются. Как будто я держу их сквозь варежки. Ни силы, ни чувств. Нагибаться тяжело, живот мешает. Опускаюсь на колени, шарю по полу. Холодный мрамор под ладонями.

Захожу. В прихожей – наше свадебное фото в золотой раме. Молодые, счастливые идиоты. Хочется разбить. Не трогаю – пусть висит, напоминает о собственной глупости.

Кидаю сумку на пол. Туфли – следом. Босиком по холодному полу иду на кухню. Кастрюля с остатками борща на плите. Дура. Выливаю остатки в раковину. Красное месиво стекает в слив.

Сажусь за стол. Тот самый, за которым утром резала овощи. Три часа прошло. Три часа, и я уже другой человек. Как будто из меня вынули внутренности, набили старой ватой. Вроде бы я – а всё не то.

Телефон молчит. Включаю. Двадцать пропущенных от Виктора. Пять от Дарьи. Один от мамы.

Открываю сообщения от него:

«Марина, перестань истерить»

«Ты сама виновата. Предупреждал – не лезь в мою работу»

«Где ты? Отвечай»

«Если что с ребёнком – это на твоей совести»

Последнее – пять минут назад. На моей совести. Восемь лет изменяет с секретаршей, а совесть – моя. Он врёт – я виновата. Он лгун – я беременная и виновата. Удобная конструкция.

От Дарьи:

«Марина, мне правда жаль, что всё так вышло»

«Я не хотела, чтобы ты узнала именно так»

«Но может, оно и к лучшему? Все карты на столе»

«Виктор переживает. Ответь ему»

«Мы могли бы поговорить втроём, как взрослые люди»

Втроём. Как взрослые люди. Она серьёзно?

Бросаю телефон на стол. Встаю. Надо что-то делать. Что угодно. Двигаться. Не думать.

Иду в спальню. Наша спальня. Теперь – моя? Чья?

Постель заправлена. Я всегда заправляю. Виктор любит порядок. Любил. Какая теперь разница.

Открываю его шкаф. Костюмы висят ровными рядами. Рубашки – по цветам. Обувь – начищена. Идеальный порядок идеального мужа.

Начинаю с галстуков. Срываю с вешалок, бросаю на пол. Потом рубашки. Костюмы. Всё летит вниз. Злость придаёт сил.

В ящике комода – носки, трусы, майки. Выгребаю, швыряю. В дальнем углу – коробочка. Маленькая, бархатная. Открываю.

Кольцо. Новое. С большим камнем.

Для меня? После родов? Или...

На внутренней стороне гравировка: «Д.С. Навсегда твой В.»

Д.С. Дарья Сергеевна.

Коробочка выпадает. Кольцо катится по полу. Не поднимаю.

В ванной его вещи – бритва, пена, одеколон. Тот самый, противный. Открываю флакон, выливаю в унитаз. Вонь страшная. Меня тошнит. Бегу к раковине.

Рвёт. Ничего не ела с утра. Только воду пила в такси.

Умываюсь. В зеркале – чужая женщина. Размазанная тушь, красные глаза, бледная кожа. Волосы прилизались, губы бледные. Выглядит, как училка в запое. Но это я. Это я? Это та, которую давно выбрал Виктор?

Нет. Он выбрал молодую, стройную, красивую. А получил – вот это. Беременную корову с растяжками.

Но Дарья... Дарья была с ним восемь лет. Когда я ещё была молодой и стройной. Значит, дело не во мне?

Телефон звонит. Виктор. Не беру.

Звонит снова. И снова.

– Да что тебе надо?! – кричу в трубку.

– Наконец-то. – Голос спокойный, деловой. – Где ты?

– Дома.

– Хорошо. Я еду. Надо поговорить.

– Не надо.!!! Не приезжай.!!!

– Марина, не глупи. Нам нужно обсудить...

– Что обсудить? Как ты восемь лет врал? Как трахал свою секретаршу, пока я ждала тебя дома?

– Не надо вульгарностей. Это не решение проблемы.!!!

– А какое решение? Сделать вид, что ничего не было?

Молчит. Слышно, как едет – шум мотора, музыка приглушённая.

– Я буду через сорок минут. Прими душ, приведи себя в порядок. Нечего устраивать сцены.

Отключается.

Сцены. Я устраиваю сцены.

Спускаюсь вниз. На кухне – бардак от готовки. Грязная посуда, обрезки овощей, разделочная доска.

Мою посуду. Механически. Руки делают привычную работу, голова пустая. Вода горячая, но я не чувствую. Только гудит в ушах и лязгает посуда. Хорошо бы всегда так – не думать, не чувствовать.

Малыш толкается. Слабо, неуверенно. Будто пробует – я с ним или нет. Жив ли кто-то в этом теле вообще.

– Прости, солнышко. – Глажу живот. – Мама дура. Не надо было ехать. Не надо было видеть.

Но разве стало бы легче не знать? Жить дальше в иллюзии? Ждать его по вечерам, верить в командировки, готовить борщи?

Нет. Правда лучше. Больнее, но лучше.

Сажусь в гостиной. Большая комната, панорамные окна. Вид на лес. Лес как на открытке. Красиво, мёртво. Ни звука. Ни ветра. Мы выбирали этот дом вместе. Ходили, смотрели, мечтали. «Вот здесь будет детская. А здесь – игровая. А в саду – качели».

Качелей нет. Детской нет. Есть кабинет Виктора и гостевые спальни.

Ноги затекли. Поднимаю на пуф – врач велела, от отёков. Вены вздулись, некрасивые, синие. Как на старых фото бабушек. Сеть. Кожа как пергамент. Раньше у меня были красивые ноги. Виктор любил. Целовал каждый пальчик.

Когда он последний раз целовал меня? Не помню. Месяц назад? Два?

Звонит телефон. Номер незнакомый.

– Алло?

– Марина? – женский голос, пожилой. – Это Вера Ивановна, из бухгалтерии Виктора Андреевича.

Вера Ивановна. Милая женщина, работает у них лет пять.

– Здравствуйте.

– Маринушка, простите, что беспокою. Я тут... в общем, я всё видела. Не специально, проходила мимо. Хотела сказать – держитесь. Вы не первая.

– В смысле?

– До вас была Оксана из отдела продаж. Тоже с Дарьей Сергеевной. Потом Катя-дизайнер.

– Спасибо, – говорю машинально.

– И ещё... Я видела документы. Они квартиру присматривают. Записать собираются на Дарью Сергеевну. Я подумала, вы должны знать.

Квартиру. На любовницу.

– Спасибо, Вера Ивановна.

– Берегите себя и малыша. И юриста хорошего найдите. Виктор Андреевич... он жёсткий в делах. Он может вежливо улыбаться и лишать всего. Я знаю. Видела.

Отключается.

Сижу, перевариваю. Квартира. Это серьёзно. Это не интрижка. Это планы на будущее. Без меня.

Слышу машину. Приехал. Фары освещают окна. Мотор глохнет.

Ключ в замке. Шаги. Появляется в дверях гостиной. Костюм идеальный, ни складочки. Будто и не было ничего три часа назад.

– Привет, – говорит.

Молчу.

Проходит, садится в кресло напротив. Достаёт телефон, кладёт на столик.

– Марина, давай без эмоций. Мы взрослые люди.

– Давай.

– То, что ты видела... Это не меняет нашу ситуацию. Ты беременна моим ребёнком. Я буду заботиться о вас обоих.

– Как щедро.

– Не ёрничай. Я серьёзно. После родов мы оформим развод. Цивилизованно. Ты получишь хорошее содержание. Квартиру купим. Не здесь, конечно, но в Москве. Приличный район.

– А дом?

– Дом останется мне. Это логично – я его покупал.

– На наши общие деньги.

– На мои деньги, Марина. Ты не работала последние пять лет.

Я работала. Просто без оклада. Была всем: сиделкой, бухгалтером, любовницей, инкубатором.

– Потому что ты запретил! Сказал – сиди дома, готовься стать матерью!

Морщится:

– Не надо криков.

– Восемь лет, Виктор. Восемь лет ты спал с ней. Когда началось?

Вздыхает. Устало, как будто я ребёнок, который пристаёт с глупыми вопросами.

– Какая разница? Через год после свадьбы.

Через год. Мы ещё любили друг друга. Или я любила, а он уже...

– Почему?

– Марина, хватит. Случилось и случилось. Дарья... она другая. Понимает меня. Не пилит, не требует внимания каждую минуту.

– Я пилила?

– Ты хотела ребёнка. Только об этом и говорила. Градусники, овуляция, врачи. Я устал.

– И пошёл к ней?

Молчит. Смотрит в окно.

******

– Она хочет детей, – говорю медленно. – Она сказала. Хочет детей от тебя.

– Знаю.

– И что?

– Посмотрим. После твоих родов.

После моих родов. Как будто я – инкубатор, который должен выдать продукт.

– Я не дам тебе ребёнка.

Поворачивается резко:

– Что?

– Ты слышал.!!! Не дам.!!! Буду растить сама.!!!

– Марина, не говори глупостей. Это мой сын.!! Мой наследник.!!! Ты не сможешь его обеспечить.

– Смогу.

– На что? У тебя нет работы. Нет денег. Нет жилья. Суд отдаст ребёнка мне.!!!

– Посмотрим.

Встаёт. Подходит ближе. Нависает надо мной.

– Не испытывай меня, Марина. Я могу сделать твою жизнь очень сложной. Подумай о ребёнке.

– Уйди.

– Это мой дом.

– Уйди, или я вызову полицию. Скажу, что ты угрожаешь беременной жене.

Смеётся:

– Кто тебе поверит?

– Давай проверим?

Достаю телефон. Делаю вид, что набираю номер.

– Ладно. – Отступает. – Я поеду к Дарье. Ты подумай на свежую голову. Завтра поговорим.

К Дарье. Даже не скрывает.

Уходит. Слышу, как заводится машина, выезжает со двора.

Остаюсь одна. В огромном доме, купленном для детей. Которых не будет. По крайней мере, не его и моих. Теперь будут его и Дарьи.

Поднимаюсь в спальню. Вещи валяются на полу – мой погром. Не убираю. Ложусь прямо на них. На его рубашки, галстуки, костюмы.

Пахнут им. И ей. Смешанный запах пота, духов и того, о чём лучше не думать. Как грязное бельё в дорогом шкафу. Теперь я узнаю этот запах – её духи на его одежде.

Малыш пинается. Сильно. Будто протестует.

– Тише, родной. Всё будет хорошо. Мама что-нибудь придумает.

Но что? Что я могу придумать? Без денег, без работы, на восьмом месяце беременности?

Закрываю глаза. Слёзы текут сами. Не реву, не рыдаю. Просто текут и текут, заливают уши, стекают на его рубашки. Щиплет кожу, будто солью поцарапали. Тихая, вязкая злость вместе с водой.

Завтра надо будет встать. Умыться. Позвонить маме. Найти адвоката. Бороться.!!!

А сегодня... сегодня я просто полежу здесь, на обломках своей жизни. Поплачу. Имею право.

Ночь длинная. Холодная.

И я вою. Тихо!! Ни голоса, ни звука. Только рвётся где-то под ребром.!!