Глава 2
БОГДАН
Я стоял у зеркала и поправлял галстук. Всё, как всегда. Очередное дело. Сейчас встреча с подзащитным. Дело сложное. Но я никогда не брался за лёгкие дела. Все мои дела были очень сложными.
Да и не стоило. Адвокат номер один – есть такое понятие, блестяще выигранные дела. За лёгкое я не брался. Это было не то что неинтересно, это был не мой профиль, совсем не мой.
– Опять будешь поздно?
Лена вошла в спальню. В своём розовом неглиже и небрежно наброшенном халатике. Красивая, яркая… С годами её красота не увядала, становилась ярче, но когда ты не любишь, ты не замечаешь или просто не хочешь замечать. Лена всегда была такой. Темпераментной, весёлой, а я был другим. Совершенно другим человеком. Спокойным и уравновешенным. Вроде с одной стороны мы дополняли друг друга, а с другой стороны, когда вы абсолютно разные, жить было невозможно.
Мы были разные во всём: если у неё чёрное, то у меня белое, а если у меня белое, то у неё было чёрное.
– Да!
Мой голос звучал спокойно и ровно. Я не любил все эти скандалы и предпочитал избегать их.
Лена всегда знала, что я не любил её. Она забеременела, я женился. Сына я очень сильно любил. Дёма был для меня всем. Самым родным и дорогим человеком.
Я не надеялся, что он пойдёт по моим стопам, он выбрал медицину, как и его мама.
Своих родителей у меня не было, я потерял их слишком давно. Это была долгая история длиною в жизнь.
Я хотел дать сыну всё то, чего у меня не было. Чтобы у него всё сложилось и он был счастлив.
Даже когда есть деньги, как раньше я считал, что в них счастье, сейчас я понимал: дело даже не в них, далеко не в них…
Лена устало села на кровать. Под её глазами залегли чёрные круги, и я не мог их не заметить. Она похудела. Мрачно смотрела на меня.
– У меня на выходных день рождения! Ты опять работать будешь?
В голосе Лены читались пустота и разочарование. Так было всегда.
– Лена, я помню про твой день рождения, и мы проведём его за городом!
– Опять всё, как всегда!
– А как ты хочешь?
Я надел пиджак и наконец посмотрел на жену.
– Нашему сыну восемнадцать лет! Понимаешь?
Я молчал. Я прекрасно знал, сколько нашему сыну. Я всё помнил, как встретил Лену… Все те события, как она забеременела, а та, чьи голубые глаза до сих пор живут во мне, ушла к другому.
Я не винил её, после всего, что произошло, понимал: это жизнь… Она лишилась всего, привыкшая жить в роскоши, потеряла всё. Её мама лишилась ролей, денег, финансового благополучия… А кто был я… Козлом отпущения, который должен был её забыть. Но я не смог. Я помнил её глаза, я помнил её и любил. Прошло столько лет, а я её не забыл.
– Я что, дура и не знаю, что ты всё свою Настю любишь!
Я молча вышел в коридор. Разговор не клеился, и сейчас я знал точно, что он ни к чему не приведёт. Хорошему точно.
– Ты предпочитаешь делать вид, что всё хорошо?
– Да!
Надевая начищенную до блеска обувь, я старался не смотреть на Лену. Она знала про Настю и знала, что тогда произошло. Знала весь этот ужас, что мы пережили, но не до конца, ведь она не могла прочувствовать и понять, что тогда чувствовал я. Что ты чувствуешь, зная, что твой любимый человек умирает, как ты с этим живёшь… Что у тебя в душе, когда ты понимаешь, что всё. Ещё немного – и его не станет. Ты сделаешь всё, чтобы его спасти, и я сделал. Я спас. Я сделал всё, чтобы она жила, чтобы она дышала и была счастлива. Чтобы только с ней всё было хорошо, только с ней…
– Хорошего дня, Лена!
Открываю дверь, а сердце бешено сжимается. Память вновь уносит меня на много лет назад, туда, где началась вся эта история, но она ещё не закончилась, ведь в моём сердце до сих пор была запятая, а не точка. Я любил её и точно знал: я буду любить её всю свою жизнь… Её…
***
РОМАН
Я закурил, выпуская дым серо-серебристыми кольцами. Она сидела на краю стола. Растрёпанная и такая красивая. Годы были над ней не властны. Столько лет мы спали, столько лет она преданно смотрела на меня, как собачка.
Я спал с ней и знал, что не люблю. Что люблю другую, свою жену, а она не любит меня.
– Она опять на тебя жаловалась! Римма!
Женя сжимает ладонь в кулак. Её всю трясёт. У неё есть эмоции, она любит меня, она не бездушная холодная кукла, как моя жена. Ледяное сердце, холодное сердце – вот как её можно было назвать.
Она была красивая, пустая и холодная…
С огромными голубыми, на пол-лица, глазами. На худеньком личике, на котором были лишь одни глаза. Любимая, красивая… Я делал всё, чтобы что-то разбудить в ней.
Я спас в своё время ей жизнь. Я готов был отдать ей свою жизнь.
Она была для меня всем. Но она не любила меня. В её голове до сих пор жил этот мерзавец, а я спал с той, которая любит меня, она родила от меня дочь.
Потом появилась Римма.
Красивая молоденькая девчушка, с которой мне было хорошо, и тогда на дачу приехала она.
Я до сих пор вижу её взгляд. Холодный и полный безразличия, она меня и так никогда не любила, несмотря на то что я поставил её на ноги, а тут… В глазах был лёд. Лёд и пустота.
Женя узнала, кричала, топала ногами и плакала, хотя была мне никто, а она лишь с презрением смотрела на испуганную Римму.
– Найми клининг, сюда приезжает Алина! Чтобы дочь не подцепила что-то!
В этих фразах без мата, без драк и истерик было больше удара. Я ощущал себя ублюдком и не представлял, что будет, если Настя узнает про Михайлину и Женю.
– Тебе хорошо с ней было?
Ревнивая Женя сверкнула своими карими глазами, а я усмехнулся.
– Женя, почему ты мне что-то предъявляешь? Я женат!
– А у меня от тебя дочь, Алинина сестра!
Я нахмурился.
– Я многое делаю для Михайлины! Она учится в лучшей и престижной школе Москвы! Ты знаешь, сколько там обучение в год стоит? У Михайлины всё есть!
– У неё нет отца! Она чуть младше Алины! А она не знает, кто ты? Над ней смеются девочки! Она взрослая и давно не верит в мою историю про то, что ты лётчик-полярник!
Я подхожу к окну и смотрю вдаль. А кто я? Может, обычный подонок? Я давно хотел разорвать связь с Женей, она мне порядком надоела, но что, если узнает Настя… Что будет с ней, что…
Я закурил, выпуская дым серо-серебристыми кольцами. Она сидела на краю стола. Растрёпанная и такая красивая. Годы были над ней не властны. Столько лет мы спали, столько лет она преданно смотрела на меня, как собачка.
Я спал с ней и знал, что не люблю. Что люблю другую, свою жену, а она не любит меня.
– Она опять на тебя жаловалась! Римма!
Женя сжимает ладонь в кулак. Её всю трясёт. У неё есть эмоции, она любит меня, она не бездушная холодная кукла, как моя жена. Ледяное сердце, холодное сердце – вот как её можно было назвать.
Она была красивая, пустая и холодная…
С огромными голубыми, на пол-лица, глазами. На худеньком личике, на котором были лишь одни глаза. Любимая, красивая… Я делал всё, чтобы что-то разбудить в ней.
Я спас в своё время ей жизнь. Я готов был отдать ей свою жизнь.
Она была для меня всем. Но она не любила меня. В её голове до сих пор жил этот мерзавец, а я спал с той, которая любит меня, она родила от меня дочь.
Потом появилась Римма.
Красивая молоденькая девчушка, с которой мне было хорошо, и тогда на дачу приехала она.
Я до сих пор вижу её взгляд. Холодный и полный безразличия, она меня и так никогда не любила, несмотря на то что я поставил её на ноги, а тут… В глазах был лёд. Лёд и пустота.
Женя узнала, кричала, топала ногами и плакала, хотя была мне никто, а она лишь с презрением смотрела на испуганную Римму.
– Найми клининг, сюда приезжает Алина! Чтобы дочь не подцепила что-то!
В этих фразах без мата, без драк и истерик было больше удара. Я ощущал себя ублюдком и не представлял, что будет, если Настя узнает про Михайлину и Женю.
– Римма… Тебе хорошо с ней было?
Ревнивая Женя сверкнула своими карими глазами, а я усмехнулся.
– Женя, почему ты мне что-то предъявляешь? Я женат!
– А у меня от тебя дочь, Алинина сестра!
Я нахмурился.
– Я многое делаю для Михайлины! Она учится в лучшей и престижной школе Москвы! Ты знаешь, сколько там обучение в год стоит? У Михайлины всё есть!
– У неё нет отца! Она чуть младше Алины! А она не знает, кто ты? Над ней смеются девочки! Она взрослая и давно не верит в мою историю про то, что ты лётчик-полярник!
Я подхожу к окну и смотрю вдаль. А кто я? Может, обычный подонок? Я давно хотел разорвать связь с Женей, она мне порядком надоела, но что, если узнает Настя… Что будет с ней, что…
****
АНАСТАСИЯ
– Я вам ещё раз повторяю, МРТ в порядке очереди! Вы обязательно получите его!
Кладу трубку и шумно выдыхаю. Приёмные часы. Я старалась быть хорошим руководителем, вела приём и никогда не повышала голос, чему и учила своих сотрудников.
Больница – это место, где должны быть тишина и покой. Тем более гинекология. Наш широкопрофильный центр помог многим женщинам, и мой персонал действительно был лучшим.
В кабинет постучались.
– Войдите!
На пороге стояла Алёна, наш эндокринолог.
– Алёна, что-то случилось?
Она вздохнула и прошла в кабинет.
– Анастасия Валерьевна, не поймите меня неправильно, но тут Евгения Владимировна прислала свою пациентку! У неё очень высокий риск! Она не хочет ложиться в больницу, ходит в дневной стационар и курит! Я сделала замечание! Беременные не должны курить!
Я нахмурилась. Здесь я была полностью согласна с Алёной.
– Спасибо, Алёна!
– Евгения Владимировна на меня налетела, что это дочь влиятельного человека и чтобы я не лезла!
Я ещё больше нахмурилась. Последнее время я совсем не узнавала Женю. Она очень изменилась, очень…
– Всё хорошо, Алёна, ты всё сделала правильно! Я разберусь!
Когда Алёна вышла, я взяла телефон. Женя действительно сильно перегибала палку, разделяя пациентов по бюджету, хоть она и была моей лучшей подругой, но это была работа, и мы были врачи, а для врачей не существовало понятия бедный или богатый. Мы все были равны… Я слишком хорошо это знала, ведь когда-то я могла остаться инвалидом навсегда, но всё решили деньги… Это страшно, что многое было можно решить за деньги, только были такие вещи, что и за деньги не решить. А их врагу не пожелаешь.
Дверь распахнулась. В кабинет вошла запыхавшаяся Женя с обеда. Она подошла к столу, а я во все глаза смотрела на то, что у неё распахнут халат, а под ним блузка, надетая наизнанку. Однако…
***
Я не лезла Жене в душу никогда. Даже когда она родила Михайлину, когда забеременела ею.
Жене было двадцать два года, когда она пришла ко мне с сообщением о беременности.
Я до сих пор помню, как подруга сидела и смотрела в стену.
Всё, что с ней творилось, и на все мои вопросы про отца ребёнка она отвечала лишь то, что он женат и связан с криминалом. Что он не бросит жену.
Всю беременность мы поддерживали её, и когда родилась Михайлина, я стала крёстной матерью.
У Романа тогда были проблемы, мы уехали из России, но через пять лет вернулись. Я постоянно высылала Жене деньги, помогала ей, а Женя, строя карьеру, отвезла Михайлину к родителям в деревню.
Одевалась Михайлина хорошо, родители вскоре переехали в частный сектор, и сейчас она училась в лучшей школе Москвы. «Золотое сечение». Я хорошо знала, сколько там стоит обучение в год. Также понимала, что отец признал девочку и помогает ей, но я бы никогда не взяла, есть школы и не хуже – не частные, а обычные. Это не отец, кто откупался деньгами, но это была я, а это была Женька, мы были разными, что не мешало нам быть лучшими подругами.
Ведь Женя действительно была мне как сестра, ближе, чем сестра…
