ГЛАВА 2

Кабинет вытянутый, как коридор в никуда. Окна от пола до потолка.

Алексей Румянцев сидит за столом из тёмного дерева и не поднимает головы. Пишет что-то размашисто, сосредоточенно. Будто я не вошла, а просто сквозняк пролетел.

Стою у двери. Жду. Пять секунд, десять, пятнадцать. В кабинете так тихо, что слышно, как скрипит его ручка по бумаге.

– Здравствуйте, – решаюсь первой.

Он медленно откладывает ручку. Поднимает взгляд. Серые глаза изучают меня с головы до ног – методично, оценивающе. Как товар на витрине распродажи.

– Садитесь.

Кивок в сторону кресла напротив. Иду через кабинет. Мокрые туфли противно чавкают по паркету – каждый шаг как признание в собственной неуместности. Сажусь, кладу сумку на колени.

Он продолжает разглядывать. Молча. Может, ждёт, когда я сломаюсь и начну болтать от неловкости? Не дождётся.

– Промокли, – роняет наконец.

Не вопрос – констатация факта. Как прогноз погоды.

– На улице дождь.

– Вижу. – Берёт папку с моими документами, листает небрежно. – Кира Николаевна Назарова. Сорок один год. Университет окончен... давновато. Последнее место работы.... Ушли два месяца назад. По какой причине?

Без предисловий, без «расскажите о себе». Сразу в больное место.

– Решила искать новые горизонты. Строительная тематика себя исчерпала.

Враньё, конечно. Но правду – что сбежала от жалостливых взглядов коллег – озвучивать не собираюсь.

– Пятнадцать лет перерыва в карьере, – тычет пальцем в резюме. – Чем были заняты?

– Воспитывала дочь.

– И только?

Внутри всё закипает. «И только?» – будто вырастить дочь это между делом, пока жизнь идёт мимо.

– Параллельно работала на фрилансе. Писала тексты для небольших компаний, вела их странички в соцсетях. Правда, официально не оформлялось.

– Удобно. Проверить невозможно.

Злость поднимается волной. Сдерживаюсь.

– В папке есть образцы текстов и ссылки на проекты.

Он даже не смотрит туда.

– Знаете, как сейчас продвигают компании? Не в газетах и по телевизору?

– Разумеется. Контент-маркетинг, работа с блогерами, вирусное распространение информации...

Брови едва заметно приподнимаются. Не ожидал?

– А что насчёт автоматизации? Аналитики? Больших данных?

Некоторые термины знакомы по курсам, но путаюсь в деталях.

– Изучала эти направления. Готова углубить знания на практике.

– Готова углубить, – передразнивает он.

Издевается откровенно. Всё. Хватит.

Встаю.

– Знаете что? Похоже, мы зря тратим время друг друга. Всего доброго.

Разворачиваюсь к двери. Успеваю сделать два шага.

– Стоп. Сядьте обратно.

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

– Я сказал – вернитесь.

В голосе что-то меняется. Уже не презрение – любопытство?

Медленно возвращаюсь. Он смотрит внимательнее, изучающе.

– Обидчивая?

– Нет. Просто не вижу смысла продолжать. Вы явно уже решили, что я вам не подхожу.

– Читаете мысли? Экстрасенс?

– Достаточно слышать интонацию.

Уголок губ дёргается. Улыбка? Или мне показалось?

– Ладно. Давайте по-другому. Что вы можете предложить нашей компании? Конкретно.

Перезагрузка? Хорошо, попробуем.

Говорю, увлекаясь. Забываю про его колкости, про мокрую одежду, про собственную неуверенность.

Замолкаю. Он откидывается в кресле, барабанит пальцами по столу.

– Амбициозно. Но вы же сами признались – пятнадцать лет были не в теме. Мир изменился.

– Изменился. Но базовые принципы остались. Людям по-прежнему нужны истории, а не сухие факты. Им интересны личности. Покажите человеческое измерение технологий – и аудитория откликнется.

– Человеческое измерение, – повторяет он задумчиво. – А если мне это измерение не нравится?

Странный вопрос. О себе говорит? О компании?

– Тогда создадим то, которое понравится. В любом бизнесе есть что рассказать. Истории преодоления, находки, прорывы. Нужно просто правильно расставить акценты.

Молчание затягивается. Он смотрит в окно, думает.

– Испытательный срок – месяц, – говорит наконец. – Оклад минимальный. Справитесь – обсудим постоянную работу и нормальные условия.

Не верю ушам.

– То есть... вы меня берёте?

– Даю шанс. Воспользуетесь или нет – ваше дело. Завтра к девяти. Опоздаете – можете не приходить вообще.

Встаёт, давая понять, что собеседование закончено. Я тоже поднимаюсь.

– Спасибо. Я вас не подведу.

– Посмотрим. – Голос снова холодный, отстранённый. – Ольга Сергеевна на ресепшн даст координаты вашего рабочего места. Всё.

Выхожу из кабинета. В коридоре прислоняюсь к стене – ноги подкашиваются. Не от страха – от напряжения, которое вдруг отпустило. Получилось. Криво, через сопротивление, но получилось.

В лифте смотрю на своё отражение. Растрёпанная, бледная, но с горящими глазами. Давно они так не горели.

Алексей Румянцев оказался именно таким, как я представляла – холодным, язвительным, неприятным в общении. Но это неважно. Важно, что у меня есть работа. Есть шанс начать заново.

На улице дождь прекратился. Сквозь разрывы в тучах пробивается неяркое осеннее солнце. Иду к метро, стараясь не улыбаться слишком широко – люди подумают, что я ненормальная.

Завтра начинается новый этап. И я докажу этому высокомерному типу, что не зря дал мне шанс. Докажу ему, Виктору, всем сомневающимся. И в первую очередь – себе самой.

Дома первым делом звоню Маше с домашнего телефона.

– Мам! Что случилось? Почему не с мобильного?

– Всё хорошо, солнышко. Разбила телефон, завтра куплю новый. Зато есть новости – меня взяли на работу!

– Правда? Вот это да! Я так рада! Расскажи подробности!

Рассказываю. Про дождь, про надменного директора, про то, как чуть не ушла посреди собеседования. Маша смеётся:

– Ничего себе! Ты ему показала характер! Вот это моя мама!

– Скорее показала, что я нервная истеричка.

– Да ладно! Он же взял тебя. Значит, оценил.

После разговора готовлю себе ужин. Простой – макароны с сыром, салат из помидоров. Наливаю бокал вина из бутылки, которую открыла ещё неделю назад.

Сижу на кухне, смотрю в окно. За стеклом – вечерний город, огни, жизнь. Где-то там, Виктор ужинает со Светланой. Пусть. Это больше не моя боль.

У меня теперь своя жизнь. Трудная, неопределённая, но своя.

Ложусь спать рано – завтра важный день. Но долго ворочаюсь, прокручивая в голове разговор с Румянцевым. Его холодный взгляд, насмешливый тон, неожиданное решение.

Что заставило его передумать? Почему дал шанс?

Неважно. Главное – шанс есть. И я его не упущу.