Глава 1
Телефон падает в унитаз. ШЛЁП!
Стою над белым фаянсом и смотрю, как телефон медленно тонет. Экран ещё светится – сорок семь пропущенных от Игоря. Сорок семь! За три часа, пока я сидела в машине на парковке у дома.
– Мам! – стучит Максим. – Мам, ты там?
– Занято!
– Папа спрашивает, где ты!
Папа. Вчера ещё был папой, мужем, любимым. Сегодня – просто Игорь Орлов, сорок пять лет, изменщик.
Вытаскиваю телефон из воды. Экран чёрный. Отлично. Теперь у меня есть официальная причина не отвечать.
Выхожу из ванной. Максим стоит в пижаме, волосы торчат во все стороны.
– Мам, а завтрак будет?
Завтрак. Суббота. Традиционные блинчики, которые я пеку двадцать лет каждые выходные.
– Закажем пиццу.
– С утра? – Максим округляет глаза. – Мам, ты заболела?
– Нет. Просто хочется пиццы.
Иду на кухню. Игорь сидит за столом, уткнувшись в планшет. Поднимает голову:
– Где ты была? Я звонил!
– Телефон упал в унитаз.
– Как упал?
– Обычно. Выскользнул.
Наливаю себе кофе. Руки спокойные. Удивительно спокойные для женщины, которая три часа просидела в машине, решая – вернуться или уехать навсегда.
– Странно, – Игорь хмурится. – Ты же всегда такая аккуратная.
– Бывает.
Вероника входит в кухню. На ней мой старый халат, волосы собраны в пучок.
– Родители, вы чего такие мрачные? Похмелье?
– У мамы телефон утонул, – сообщает Максим.
– Серьёзно? Мам, там же все фотки!
Фотки. Двадцать лет фотографий. Свадьба, дети, отпуска, праздники. Вся жизнь в цифровом формате. Пусть тонет.
– Восстановлю из облака.
– А если не получится? – Вероника берёт круассан из вазочки. – Там же мои детские!
– Значит, не судьба.
Все смотрят на меня. Я никогда так не говорю. Я та, кто печатает фотоальбомы, делает резервные копии, хранит билеты из поездок.
– Мар, ты точно в порядке? – Игорь встаёт, подходит ближе.
Отступаю.
– В полном. Просто устала.
– От чего? Вчера же был выходной.
От лжи устала. От притворства. От того, что ты пишешь своей "стоматологу" по ночам, пока я сплю рядом.
– Ни от чего. Заказываю пиццу?
– В десять утра? – Игорь недоумевает.
– А что, есть закон против утренней пиццы?
Достаю планшет, открываю приложение доставки. Выбираю самую большую, самую вредную, с двойным сыром. Ту, которую Игорь называет "инфарктом в коробке".
– Четыре штуки?
– Мам, это многовато, – Вероника морщится.
– Доедите.
Оформляю заказ. Тридцать минут. Полчаса притворяться, что всё нормально.
– Кстати, – Игорь возвращается к планшету, – сегодня вечером у Петровых юбилей. Помнишь?
Петровы. Его друзья из больницы. Идеальная пара – тридцать лет вместе, трое детей, дом за городом. Тошнит от одной мысли.
– Не пойду.
– Как это? Мы же договаривались!
– Передоговорись. Иди один.
– Марина, что происходит?
Что происходит? Твоя любовница пишет тебе "котик", а ты спрашиваешь, что происходит?
– Голова болит.
– Выпей таблетку.
– Не помогает.
Максим дёргает меня за рукав:
– Мам, а можно я к Диме на ночёвку?
– Можно.
– Правда? – он подпрыгивает. – Ты же обычно не разрешаешь!
Обычно. Ключевое слово. Обычно я многое не разрешаю. Но сегодня не обычный день.
– Собирайся.
Он убегает. Вероника смотрит на меня подозрительно:
– Мам, я тоже могу остаться у Ленки?
– Валяй.
– Без допроса? Без "позвони, когда доберёшься"?
– Позвонишь, если захочешь.
Игорь откладывает планшет:
– Марина, нам нужно поговорить.
Нужно. Но не сейчас. Не здесь. Не при детях.
– Вечером.
– Но вечером юбилей!
– Значит, завтра.
Звонок в дверь. Пицца. Быстро доставили – меньше двадцати минут.
Расплачиваюсь, несу коробки на кухню. Максим уже с рюкзаком:
– Мам, я побежал!
– Беги.
Обнимает меня и убегает. Вероника тоже собирается:
– Я тоже пойду. Ленка уже ждёт.
– Иди.
Остаёмся вдвоём. Игорь, я и четыре коробки пиццы.
– Ты не будешь это есть, – говорит он.
– Буду.
Открываю первую коробку. Беру кусок. Откусываю. Сыр тянется, соус капает на стол. Игорь морщится:
– Это же вредно.
– И что?
– У тебя диета. Врач сказал...
– Врач может идти к чёрту.
Беру второй кусок. Жую демонстративно. Игорь встаёт:
– Я на работу.
– В субботу?
– Экстренная операция.
Экстренная. Конечно. У "стоматолога" наверняка экстренная ситуация – муж дома в выходной.
– Удачи.
Он уходит. Слышу, как хлопает дверь. Как заводится машина. Как он уезжает к ней.
Остаюсь одна. С четырьмя пиццами и разбитой жизнью.
Телефон Игоря забыт на столе. Разблокирован. Открываю чат со "стоматологом".
"Уже еду, котик. Жена опять с приступами."
Приступами. Значит, я для него – болезнь. Хроническая, надоевшая.
Листаю дальше. Фотографии. Она красивая – длинные ноги, белые зубы, грудь третьего размера. Всё настоящее или силикон? По фото не разберёшь.
Имя – Камилла. Серьёзно? Камилла? Как в дешёвом романе.
Возраст в профиле не указан, но по фоткам – максимум двадцать пять. Ровесница его дочери от первого брака. Той, что живёт с бывшей женой в Америке.
Закрываю чат. Открываю галерею. Наши фотографии. Вот свадьба – я в белом платье, он во фраке. Вот Вероника родилась – крошечная, сморщенная. Вот Максим делает первые шаги. Вот отпуск в Сочи – все загорелые, счастливые.
Удаляю. Всё. Одну за другой. Двадцать лет – в корзину.
Телефон вибрирует. Сообщение от неё:
"Когда ты уже скажешь ей? Устала прятаться."
Печатаю ответ:
"Уже сказал. Она всё знает."
Отправляю. Пусть порадуется. Пусть думает, что победила.
Секунда. Две. Три.
"Правда??? И что она?"
"Ушла. Собрала вещи и ушла."
"Ты серьёзно???"
"Абсолютно. Квартира наша."
Вижу, как она печатает. Долго. Потом стирает. Снова печатает.
"Я еду!"
"Жду."
Откладываю телефон. Беру третий кусок пиццы. Холодная уже, но всё равно вкусная. Вкус свободы. Вкус мести.
Иду в спальню. Достаю чемодан – тот самый, свадебный, с которым ездили в медовый месяц. Начинаю складывать вещи Игоря. Аккуратно, как он любит – рубашки к рубашкам, брюки к брюкам.
Потом иду в ванную. Собираю его бритву, одеколон, зубную щётку. Тот самый новый одеколон – от неё.
Несу чемодан к двери. Ставлю в прихожей. Готово.
Возвращаюсь на кухню. Телефон снова вибрирует:
"Я внизу. Можно подняться?"
"Код 1903."
Дата нашей свадьбы. Которую он использует как пароль везде. Романтик хренов.
Слышу лифт. Шаги. Звонок в дверь.
Открываю.
Она ещё красивее, чем на фото. Высокая, стройная, в обтягивающем платье. Губы накрашены алой помадой. В руках – бутылка шампанского.
– Вы Камилла?
– Да, а вы...
– Марина. Жена Игоря.
Её лицо меняется. Улыбка застывает.
– Но он сказал...
– Что я ушла? – усмехаюсь. – Это он ушёл. Вон его чемодан.
Показываю на прихожую. Она оборачивается, видит чемодан, снова смотрит на меня.
– Я не понимаю...
– Что тут понимать? Он ваш. Забирайте.
– Где он?
– Понятия не имею. Сказал про экстренную операцию.
Достаю его телефон:
– Вот, позвоните. Узнайте.
Она берёт телефон неуверенно. Набирает номер. Гудки. Игорь не отвечает.
– Он не берёт трубку...
– Значит, правда операция. Или другая любовница. У вас же график – понедельник, среда, пятница?
– Что?
– Ну расписание. Когда он к вам ездит.
Она краснеет:
– Это не так...
– Как?
– Мы любим друг друга!
Смеюсь. Не могу остановиться.
– Любите? Серьёзно? Он вам про больную жену рассказывал?
– Да, вы лечитесь от бесплодия...
– Три года. После аварии. Которая случилась, когда я везла ему обед в больницу. Романтично, правда?
Она молчит.
– А про детей рассказывал? Вероника, девятнадцать лет. Максим, двенадцать. Хотите фотографии посмотреть?
– Он говорил, они взрослые...
– Двенадцать лет – это взрослый?
Иду на кухню. Она идёт за мной. Вижу пиццу:
– Будете?
– Нет... спасибо.
Сажусь за стол. Беру четвёртый кусок.
– Знаете, Камилла, я вам даже благодарна.
– За что?
– За правду. Я двадцать лет жила во лжи. Думала – счастливая семья. А оказалось – фикция.
Телефон вибрирует. Игорь пишет ей:
"Где ты? Я дома!"
Дома. Интересно, где это – дома?
– Ответьте ему, – говорю.
Она печатает:
"У твоей жены. Она всё знает."
Тишина. Потом телефон взрывается сообщениями:
"ЧТО???"
"Какой жены???"
"Я еду!"
"Никуда не уходи!"
"Ничего не говори!"
– Поздно, – говорю. – Я уже всё сказала.
Камилла садится напротив:
– Он говорил, вы разводитесь...
– Теперь точно разведёмся.
– Говорил, вы холодная...
– Холодная?
Встаю. Иду в ванную. Засовываю голову под холодную воду. Стою так минуту. Две. Пять.
Возвращаюсь. Камилла всё ещё сидит за столом.
– Уходите.
– Но...
– Уходите. Забирайте чемодан и уходите.
– А Игорь?
– А Игорь пусть идёт к чёрту.
Она встаёт. Идёт к двери. Оборачивается:
– Простите.
– За что? За то, что открыли мне глаза? Спасибо.
Она уходит. С чемоданом.
Остаюсь одна. Совсем одна.
Беру телефон Игоря. Удаляю все фотографии. Все контакты. Все сообщения. Форматирую до заводских настроек.
Потом иду в спальню. Снимаю обручальное кольцо. Двадцать лет не снимала. Палец белый, с вмятиной.
Несу кольцо в кухню. Открываю окно. Размахиваюсь и швыряю вниз. Пусть кто-нибудь найдёт. Кому-нибудь повезёт больше, чем мне.
Телефон звонит. Домашний. Игорь.
Не беру.
Звонит снова. И снова. И снова.
Отключаю провод из розетки.
Тишина.
Сажусь на пол посреди кухни. Вокруг коробки с пиццей. Холодный кофе. Крошки на столе.
Осколки.
Осколки моей жизни.
